Дал команду начштаба готовиться к переезду. Ночью сюда подойдёт наша мотострелковая рота, вместе с которой мы будем менять место расположения. Озадачил бездельничающего Борисова, велев ему разослать своих людей по округе. Пусть аккуратно поищут что-нибудь полезное. Теоретически, в этих местах можно найти какую-нибудь сломанную или брошенную технику, затем привести её в порядок для дальнейшего использования. Понятно, что за световой день многого не сделать. Но, мало ли что получится обнаружить. Главное при этом не засветиться и не привлечь ненужного внимания кого бы то ни было.
Конечно, поиски техники — это работа не для ремонтников. Но разведчики сейчас заняты, и я уже не раз подумал, что может быть зря я их использую подобным образом. Пока никому, судя по всему, актуальные разведданные непосредственно с места событий не нужны. Я оставил свое подразделение слепым и глухим.
В общем, хочешь сделать как лучше, а получается, как всегда. Так вот и у меня с разведкой получилось. Хоть бери и отзывай группы обратно.
Немного порефлексировав на эту тему, я плюнул и решил тоже пробежаться по округе. А то война идёт уже второй день, а я ещё живого немца не видел.
Да и захотелось поэкспериментировать со своей способностью. Ребячество, конечно. По-хорошему, надо было бы быть на связи. Мало ли кому понадоблюсь? Но я не смог отказать себе в такой малости.
Правда, из-за своего странного поведения пришлось отмазываться перед парой сопровождавших меня бойцов, когда через каждые пару километров движения приходилось ложиться на землю и вырубаться.
Объяснил это тем, что таким образом слушаю лес. Так себе, конечно, объяснение, но пофиг. Зато лучше меня разведчика на земле, наверное, нет в принципе. За несколько часов прогулки я обнаружил сразу четыре группы наших окруженцев, двигающихся на восток со стороны границы. К трём и не подумал выходить. Там были командиры постарше меня званием. Объясняться с ними у меня не было ни малейшего желания. А вот четвёртая группа, состоящая из пары десятков пограничников под командованием старшего лейтенанта, меня заинтересовала. Очень уж грамотно себя вели погранцы в лесу. Такие бойцы мне бы сейчас, ох как, пригодились. Особенно, учитывая отсутствие у меня разведчиков.
Правда, прибрать их к рукам не получилось. Очень уж оказался упрямым лейтенант, командовавший группой. Он всё время твердил, что им надо идти на соединение со своими.
Конечно, я мог подчинить его в приказном порядке, но не стал этого делать. Сам недавно рассуждал о подобном переподчинении, которое мне категорически не могло нравится. Вот и здесь давить не стал. Хотят выбираться самостоятельно, пусть идут. Тем более, что двигаются они вполне себе профессионально.
Помимо людей, мне удалось обнаружить на одной лесной дороге, заросшей густым кустарником, небольшую колонну брошенной техники. Притом, вся эта техника была в полном порядке, только без топлива.
Тут, похоже, народ это самое топливо целенаправленно слил, заправив несколько грузовиков. А потом уехали, бросив все остальное на произвол судьбы.
Ничего серьёзного здесь не было. Но и то, что нашлось, бросить просто так мне было жаль до безумия. Поэтому, без каких-либо размышлений, я решил забрать ничейное имущество. Тем более, что пару грузовиков оказались гружеными боеприпасами, которых, как известно, лишних не бывает.
Вообще, в колонне находилось семь ЗИСов и два пушечных броневика БА — 10М, притом, радиофицированных и с полным комплектом вооружения. Похоже, что этим машинам не довелось поучаствовать в боях, потому что даже боекомплект был полным.
Хорошее, на самом деле приобретение, лишним точно не будет.
Больше ничего значимого нам не попалось, если не считать нескончаемой колонны немцев, двигающихся по дороге на Барановичи. Мы немного за ними понаблюдали. Притом, техники в этой колонне практически не было. Главным образом шла пехота и небольшие обозы, состоящие из повозок, запряженных лошадьми.
У меня даже зуд по телу пробежал, когда я представил, что бы здесь могли натворить наши броневики, и какие потери могли понести немцы, если бы отработала здесь и сейчас одна из наших мотострелковых рот. Я с трудом успокоился, и с мыслью, что придёт ещё наше время, решил возвращаться на базу. И так довольно долго отсутствовал.
По возвращении меня ждали довольно значимые новости. С нами пытались связаться из Москвы. А это значит, что о нас всё-таки вспомнили. Теперь осталось только понять, к добру это или нет.
Радиограмма для нас была лаконичной, с просьбой подтвердить возможность передачи актуальных разведданных. Похоже, припекло народ в Москве. Телефонная связь пропала давно, а с радиосвязью в РККА была беда. Просто ей, кроме нас, никто не пользуется, хотя, она вроде бы и есть. На самом деле, утрирую, конечно. Иначе, мне не понять, нафига в лоб атаковать силы противника, в разы нас превосходящие, как это начал делать шестой мехкорпус.
Эта информация, как раз к моему приходу, была получена от наших разведчиков, работающих севернее Белостока.
