Не сговариваясь, мы с Иваном одновременно сняли свои часы и протянули Василию Михайловичу. И тут мальчишки одержали верх над "солидными" производственниками. Окружив своего бригадира, они рассматривали часы, и в глазах был неподдельный детский восторг. До войны, тем более сейчас, наручные часы были в общем-то редкостью, и не каждому удавалось держать их в руках.
Мы подарили часы ребятам, сказав, что это на память от фронтовиков. Они несказанно обрадовались, а мы почувствовали себя неловко - двое часов на целую бригаду. Но выход нашел сам Василий Михайлович:
- Спасибо, товарищи летчики, - он сердечно пожал нам руки, - а носить будем по очереди. Нет, не совсем так... Носить фронтовые часы будут те, кто по итогам недели выйдет на первое место в соревновании.
Бригадир протянул мои часы одному пареньку, Ивана Корниенко - другому.
Те в один голос запротестовали, а Василий Михайлович степенно отвел их руки с протянутыми часами:
- Заслужу, и я буду носить...
Однако бригада не согласилась с таким решением, и в цехе поднялся настоящий мальчишеский гвалт. Но прозвучал новый сигнал, и ребята поспешили к рабочим местам. Мастер нас успокоил:
- Не волнуйтесь. Ссоры не будет. Василий Михайлович сделает все как надо...
После окончания смены в красном уголке состоялась наша встреча с коллективом завода. Пришли все до одного. Усталые, голодные, но живо заинтересованные люди жадно слушали наше выступление. А мы, как могли, рассказывали о своих фронтовых делах, о подвигах товарищей. И старались говорить так, чтобы рабочие, которые, не жалея сил, обеспечивали наши боевые подвиги, почувствовали и уважение, и великую признательность всех летчиков-фронтовиков.
Генерал Денисов сдержал слово - вместо обещанного нам "месячишки" через неделю после прибытия мы с Иваном приступили к отбору летчиков и облету самолетов. Командир полка, правда, "выцыганил" у нас обещание помочь его летчикам-инструкторам, полетать с молодыми пилотами на учебные бои. Это, понятно, мы сделали с великим удовольствием. Полеты с новичками безусловно были в наших интересах.
А молодые летчики, как только им стало известно, что очередную партию на фронт поведем мы с Корниенко, стали нас ловить по одному, по два, целыми группами и просить, доказывать, что именно им, а не кому-нибудь другому необходимо скорее быть на фронте.
Начав полеты с этими ребятами, я сразу понял: хотя командир полка и говорил, что они "птенцы", но по сравнению с прошлогодними питомцами летных училищ выпускники 1944 года основательно отличались подготовкой, но до настоящих воздушных бойцов им было, конечно, еще далеко.
Несколько дней летали мы с Иваном Корниенко за инструкторов. Пилотировали в зоне так, как это бывает в реальном воздушном бою. Молодые пилоты очень расстраивались, когда теряли самолет ведущего в воздухе. Но с каждым днем держались все более цепко. В конце программы они уже по-мальчишески свысока начали посматривать на своих товарищей-неудачников, то есть не вошедших в нашу, уже отправляющуюся на фронт группу.
Между мной и этими ребятами - разница всего в пять лет. Им по двадцать, мне в этом году исполняется двадцать пять. Если считать простую разность лет - мы почти сверстники. Но если суммировать не дни, месяцы, годы, а события, которыми они наполнены, боевой опыт, приобретенный за это время, мы с ними словно два поколения. Даже потом, на фронте, когда они будут уже настоящими бойцами, разница эта если и сократится, то незначительно.
Этим ребятам не пришлось пройти первые два года войны. Они не будут знать, что такое беспощадность отступления, что означает нехватка самолетов и "безлошадный" летчик. Да, они переживут еще горечь потерь, пьянящую радость победы в бою, они еще прикрепят ордена к своим гимнастеркам. Но для них, как и для наших детей, первые месяцы войны - уже почти история. Поэтому они и смотрят на нас с Иваном Корниенко, как на отцов.
Ребята старались. Очень старались хорошо летать и нам понравиться. От чрезмерного напряжения допускали еще больше ошибок, безмерно огорчались. Нельзя было без улыбки сочувствия смотреть на удрученные лица Толи Турунова, Алексея Комарова и их товарищей, когда я или Иван строго перечисляли после посадки все их промахи, допущенные в полете. Зато какой искренней радостью, прямо-таки счастьем засветились их глаза, когда мы сообщили ребятам, что всех берем с собой на фронт!..
И вот уже произведены расчеты для полета по маршруту, с летчиками проиграны детали задания. Ранним июльским утром три десятка новеньких "яков" пристроились к самолетам-лидерам и взяли курс на запад.
