В нсузиамаемом пиле вернулся он домой: одежда
изорвана, обгорела, сам грязный, прокопченный, на лице ссадины и. что хуже всего, часть бороды оказалась спаленной! Пришлось ради симметрии, подровнять ее совсем не по моде...
Спустя несколько дней к Рудневу прибыла делегация крестьян из Быкова, которые поднесли ему хлеб-соль в знак горячей признательности за помощь.
11
После возвращения из деревни Руднева назначили 31 августа 1899 года командиром броненосца береговой обороны «Чародейка», который из-за ремонта машины не принимал участия в осенних учебных операциях флота и рано встал на зимовку у стенки Кронштадтского порта.
Зимой в Кронштадте Руднев читал лекции по математике и мореходной астрономии. С большой любовью отдавался он воспитанию молодых кадров флота. Математику он читал в специальной школе учебного отряда, в унтер-офицерских классах, выпускавших кондукторов — специалистов корабельной техники, первых помощников инженер-механиков, от которых во многом зависела техническая подготовка корабля.
Одновременно Руднев углублял и совершенствовал собственные знания, слушая лекции в Кронштадтском инженерном училище, выпускавшем судовых инженер-механиков. В училище попадали люди, не принадлежавшие к дворянскому сословию, кадровое офицерство смотрело на них свысока и называло «сапогами». А, между тем, офицеры-механики были куда более образованными людьми, чем эти представители дворянства. В училище Руднев выступал с лекциями для молодых офицеров на основе богатых материалов плаваний.
Немало внимания уделял Руднев и пополнению знаний своих детей. Увлекательными были его рассказы о походах, об открытии новых земель известными русскими мореплавателями Ф. П. Литке. Ф. Ф. Беллинсгаузеном, И. Ф. Крузенштерном, М. П. Лазаревым, О. Е. Коцебу и многими другими, мужеством и неутомимой
энергией утверждавшими морскую славу нашем Родимы. Почетное место занимали также рассказы из военно-морской истории, о подвигах знаменитых русских адмиралов Ф. Ф. Ушакова, Д. Н. Сенявнна. М. П. Лазарева, П. С. Нахимова, В. А. Корнилова, С. О. Макарова и других. При этом Руднев всегда возмущался существовавшим тогда стремлением приписывать иностранцам то, что было открыто и создано русскими моряками и учеными. Англичанин Джемс Кук, например, объявил, что он первым появился на северо-западном берегу Америки выше 57°. тогда как задолго до него там побывал Головнин на шхуне «Камчатка». Английский мореплаватель Пирс в 1786 году случайно зашел в пролив между Аляской и островом Кадьяк и не мог определить, где он находится. На выручку пришли постоянно находившиеся там русские промышленники, которые сообщили господину Пирсу, как называется пролив. Несмотря на это. Пирс объявил, что именно он открыл этот пролив, и занес его на карту под новым, английским названием.
Бывали и такие случаи, когда инициатива, проявленная русскими моряками-путешественникамн, не только не поощрялась, а... наказывалась. Примером может служить контр-адмирал Невельской, сделавший ценные открытия па Дальнем Востоке. Высшее начальство за это даже разжаловало его. И лишь впоследствии, когда в Петербурге, наконец, разобрались в этом деле, пришлось признать заслуги Невельского и вернуть ему звание контр-адмирала.
12
В начале нюня 1900 года Руднев вместе с группой моряков был отправлен в город Эльбннг (Германия), где на заводе Шихау заканчивалась постройка эскадренного миноносца «Скат», заказанного русским адмиралтейством. Русские моряки должны были привести корабль в Кронштадт. Немцы точно выполнили заказ. Однако адмиралтейские чиновники и на этот раз остались верны своим традициям: при оформлении заказа они не включили в условия штурманское оборудование.
Таким образом, Руднев очутился перед невозможностью вывести корабль в море, и ему стоило немалых трудов упросить немцев поставить в счет дополнительных расчетов хотя бы компас.
При проверке Руднев обнаружил подозрительные отклонения компаса, но делать было нечего, и под двусмысленные улыбки представителен фирмы он вышел в море. Плавание не представляло для опытного командира особых трудностей, но возникли дополнительные осложнения. Прежде всего, люден в команде было явно недостаточно: всего двенадцать. Они составляли далеко не полную односменную ходовую вахту. Из офицеров, кроме Руднева, в состав команды входил лишь один молодой механик.
Когда корабль вышел в море, засвежело. Хотя балластные цистерны были полностью заполнены, вес миноносца без вооружения, запасов топлива и прочего снаряжения оказался слишком легким, поэтому корабль с большим трудом сопротивлялся ветру и волне. «Скат» швыряло как щепку. А погода продолжала портиться. Пришлось менять курс, уменьшать скорость. И все же корабль плохо слушался руля. А тут обнаружилась неисправность компаса.
Двое суток горсточка моряков боролась, не смыкая глаз, с разбушевавшейся стихиен, не имея возможности точно определиться по курсу и рискуя разбить «Скат» о подводные камни.
