Встретившись в тот же день с командиром «Талбота» Бэйли, Руднев поинтересовался причиной передви-женин японского корабля. Бэйли заявил, что она ему не известна, хотя, как старшин на рейде, не мог не знать ее. Этот факт еще больше убедил Руднева в наличии общих интересов у Бэйли и Мураками. Он помнил, какое деятельное участие принимала Англия в создании японского флота. Этим именно и объяснялись согласованность действий английского и японского командиров.
Руднев немедленно послал Старку шифрованную телеграмму о готовящемся уходе крейсера «Чиода», затем отправился в Сеул и сообщил о том же Павлову/ Тот лишь беспомощно развел руками.
3
Пока Руднев строил предположения, с какой стороны готовится удар, в Петербурге все еще скрипели дипломатические перья «высоких договаривающихся сторон». А между тем японское правительство, полностью закончив подготовку к войне своих вооруженных сил и ресурсов, с нетерпением выжидало удобного момента для внезапного, разбойничьего нападения. Царское правительство, само долго тяготевшее к войне, вдруг оказалось охваченным нерешительностью.
Еще в декабре 1903 года японский флот был разделен на три эскадры. Командующий флотом и первой эскадрой вице-адмирал Того Хайхачнро, давно закончив последние боевые приготовления, ждал только приказа генерального штаба. В своем сейфе он хранил тщательно разработанные планы боевых операций, направленных на достижение господства на море.
Большая часть кораблей русской эскадры отстаивалась в это время на незащищенном внешнем рейде Порт-Артура. Они прикрывались малочисленными береговыми батареями, дальнобойность которых значительно уступала артиллерии японского флота. Штаб русской эскадры имел лишь несколько неутвержденных вариантов плана морских операций на случай! воины. Главнокомандующий вооруженными силами Алексеев инструкций флоту от царя так и не дождался.
Среди русских морских планов особой ограниченностью страдало мобилизационное расписание отдельных кораблей, застигнутых войной в иностранных портах. Первыми жертвами этого расписания и явились погибшие крейсер «Варяг» и канонерка «Кореец», разоруженные в китайских портах канонерки «Маньчжур» и «Сивуч».
В Чемульпо в эти предгрозовые дни было тихо. Обычное оживление японцев на берегу заметно упало. Проводившиеся ими работы подошли к концу. Только слежка за русскими офицерами на берегу стала еще более беззастенчивой.
— Именно сейчас нужно быть особенно бдительными и с особым вниманием наблюдать за рейдом! —повторял Руднев.
Муракамн уже не стремился к встречам с Рудневым. Видимо, японский командир считал свое задание выполненным. Паровой катер с «Чиода» непрерывно сновал между крейсером и пристанью, высаживая офицеров, направлявшихся в японское консульство.
24 января в Чемульпо прошел первый слух о разрыве дипломатических отношений между Россией и Японией. Руднева об этом уведомили командиры иностранных судов.
Руднев немедленно телеграфировал Павлову: «Слышал о разрыве дипломатических отношений, прошу сообщить сведения», и Витгефту: «Достигли слухи о разрыве дипломатических отношений. Вследствие частой задержки депеш японцами прошу сообщить, было ли нам приказание о дальнейших действиях. «Чиода» готовится уйти...»
И на этот раз Порт-Артур молчал, зато Павлов прислал ответ, до крайности удививший Руднева: «Слухи о разрыве распускаются здесь частными лицами. Никакого сколько-нибудь достоверного подтверждения этих слухов не получено. Было бы весьма желательно повидаться с вами, переговорить».
Так незадачливый дипломат реагировал на события, не оставлявшие сомнений в опасности, нависшей #ад русскими кораблями в Чемульпо. •
Утром 25 января Руднев с первым поездом отбыл в
Сеул. Оказалось, что Павлов по-прежнему никаких известим не имеет и потому по-прежнему бездействует.
Руднев не мог равнодушно наблюдать самодовольную беспечность посланника и с трудом сохранял корректность. Он настойчиво убеждал, что русской миссии надо покинуть Корею, пока еще есть возможность проскочить в Порт-Артур на «Варяге» и «Корейце».
— Ведь вы же имеете право поступить сообразно обстоятельствам и тем самым спасти корабли и людей от бесцельной гибели! — едва сдерживая негодование, говорил Руднев.— «Варяг» пойдет под посольским флагом, а «Кореец» под консульским.
Но Павлов отклонил это разумное предложение, заявив, что без разрешения Петербурга он не считает возможным покинуть миссию.
— Какого еще распоряжения вы ждете, если вы вместе с миссией уже фактически в плену у японцев? — возразил Руднев. Его настойчивость наконец вывела Павлова из терпения, и он высокомерно заявил:
— Рассуждать подобным образом может только недисциплинированный мичман, а не вы, дорогой Всеволод Федорович!
Единственное, о чем удалось договориться, это о посылке «Корейца» в Порт-Артур с донесением. Руднев настаивал на том, чтобы канонерка вышла немедленно, так как сейчас решают не часы, а минуты, но Павлов заявил, что отправит почту на «Варяг» не раньше следующего утра.
