Участники войны сохраняют на всю жизнь о памяти первый ее день. Дожившие до наших дней мо-ряки-портартурцы тоже прекрасно помнят солнечный день 26 января и наступившую вслед за ним тихую, безветренную ночь. Русская эскадра, состоявшая • из шестнадцати кораблей, стояла на внешнем рейде в шахматном порядке с полными огнями. Изредка в горизонт впивались лучи прожекторов дежурных кораблей— броненосца «Ретвнзан» и крейсера «Паллада». На броненосцах «Полтава» и «Победа», на крейсере «Диана» производилась погрузка угля с барж. Никакой защиты с моря эскадра не имела. Лишь в двадцати милях крейсировали миноносцы «Бесстрашный» и «Расторопный», осуществлявшие так называемую подвижную оборону внешнего рейда. Даже противоминные бортовые сети не были подвешены на кораблях. Старк категорически запрещал это делать.
В 11 часов вечера на флагманском корабле «Петропавловск» закончилось совещание, на котором обсуждался план бонового заграждения с подвеской сетей на внешнем рейде. На заседании присутствовали, кроме Старка, Витгефта, Греве и чинов штаба, все командиры судов. Прощаясь, Витгефт сказал:
— Особых мер по охране рейда принимать не надо, войны не будет!
Категорическое заявление начальника штаба подействовало успокаивающе.
Печальную славу заслужил контр-адмирал Витгефт, ограниченный и недальновидный. Незадолго до войны он добился сокращения более чем наполовину практических плаваний эскадры, за что удостоился царской похвалы «ввиду значительной экономии средств». На деле же это уменьшало опыт моряков в маневрировании кораблей. В октябре 1903 года генерал Флуг из штаба Квантунской армии запросил Витгефта, может ли армия считать себя обеспеченной от высадки неприятеля в Инкоу и на берегах Корейского залива. Витгефт официально ответил: «Вполне».
Характерный факт. Когда после трагической гибели адмирала С. О. Макарова Витгефта назначили временным командующим флотом, он во время боя в ужасе воскликнул:
— Я же не флотоводец! Зачем меня назначили?..
Отряд японских миноносцев, не замеченный дежурными миноносцами «Бесстрашный» и «Расторопный», в 11 часов 36 минут вечера вплотную подошел к эскадре и сразу произвел три минных атаки.
Первым получил повреждение броненосец «Ретви-зан», а за ним броненосец «Цесаревич» и крейсер «Паллада». За три атаки японцы выпустили 16 мин Уайтхеда, из них три достигли цели.
После первого взрыва русская эскадра открыла беспорядочный огонь, не причинивший никакого вреда японцам, но все же предотвративший дальнейшие атаки.
После возвращения миноносцев Того боялся, как бы русская эскадра не предприняла ответную атаку, поэтому приказал своим кораблям спешно отступить к сборному пункту вблизи Чемульпо.
5
Весть об уходе «Чиода» с рейда разнеслась по всему «Варягу». Несмотря на поздний час, матросы обсуждали поступок японцев. «Японцы готовят какую-то каверзу, но какую?» — думали все. В кают-компании офицеры тоже взволнованно говорили о непонятном поведении японцев. Руднев предложил всем разойтись на отдых, а старшего офицера Степанова, старшего штурмана Беренса, старшего артиллерийского офицера За-рубаева, старшего минного офицера Берлннга н старшего судового механика Лейкова пригласил к себе в каюту. Когда все сели, он спокойным голосом сказал:
— Никакого совещания, господа, устраивать не собираюсь, но так как вы все равно не спите, прошу помочь решить один вопрос. Совершенно очевидно, что японцы готовят нападение. Нам нужно, взвесив все условия, наметить план. Конечно, при всех обстоятельствах будем драться самым беспощадным образом. И дальше. Один «Чиода» не решится на нападение. Для этого будут привлечены другие корабли.
«— Да и у Муракамн храбрости нс хватит! — вставил Зарубаев.
— Вот как раз отсутствием храбрости японцы нс страдают,— заметил Руднев.— Мы иногда неправильно оцениваем противника, а это пагубно для нас же самих.
— Я вижу три возможных положения, которые японцы могут нам навязать.— продолжал Руднев, раскладывая на столе карту.— Во-первых, попытаться расстрелять нас здесь же, на месте стоянки, предложив иностранцам покинуть рейд, на что те несомненно пойдут...
Беренс и Степанов удивленно переглянулись.
— Да, да, именно так! В таких случаях самое лучшее— рассчитывать на худшее. Во-вторых, нас могут принудить к поединку и навязать бой, тоже в неблагоприятных для нас условиях, вот здесь, в узком фарватере до острова Иодольмн,— провел Руднев карандашом линию на карте.— Тем более, что, используя этот вариант, мы можем надеяться на прорыв.
— Это почти то же. что на рейде,— отозвался Степанов.
— Нет, это все же немного лучше,— возразил Беренс.
Лейков добавил, что на рейде при малом ходе «Варяг» плохо будет слушаться руля.
— Да, это так,— заговорил снова Руднев.— Третье, и самое для нас благоприятное, если сможем выбраться на широкую воду, где-нибудь здесь,— показал он точку на карте.— Тогда будем иметь возможность маневрировать...
