Все юноши не похожи друг на друга, так же, как и их будущие жизненные пути. Но сейчас у каждого была одна общая мысль: быстрее стать морским офицером. Ведь с этого часа для каждого начинается морская служба, которую они будут проходить каждый по-своему. Одни будут честно трудиться и учиться, другие поспешат заручиться протекцией влиятельных родственников при царском дворе и в главном адмиралтействе. Иной будет вспоминать, что принадлежит к привилегированному сословию — дворянству только при составлении автобиографии, а другой, еще не став на самостоятельную вахту, пользуясь «высоким» происхождением, уже начнет избивать матросов и угождать начальству.
Среди юношей особенно приметен был один в форме гардемарина, выделявшийся безукоризненной выправкой. Это был Всеволод Руднев. В гардемарины он был произведен ровно за день до назначения на «Петропавловск» приказом от 1 мая 1876 года за отличные успехи и сдачу выпускных экзаменов.
Успехи в учении, примерная дисциплинированность ле могли остаться не замеченными. Хотя Руднев не имел протекции и его родители были небогаты (а это очень мешало продвижению по службе!), тем не менее. уже на третьем году пребывания в училище его произвели в старшие унтер-офицеры.
Руднев отличался ладной выправкой. Сила и ловкость чувствовались и в широких кистях его рук, и в манере ходить и носить форму. Он невольно внушал уважение окружающим. Однако открытое, чисто рус-
ское лицо и большие серые глаза утверждали, что этот среднего роста крепыш отнюдь не намеревается пользоваться своей физической силон, а. наоборот, дружески располагает к себе собеседника.
На корабле юношей принимали запросто, без всяких церемоний. Здесь привыкли к такого рода пополнению.
После ежегодных учебных плаваний во внутренних водах молодые моряки начинали службу па корабле с выполнения обязанностей простого матроса, а затем под наблюдением офицеров несли вахтенную службу и готовились на первый офицерский чин — мичмана.
Молодой Руднев принес на корабль не только отличные оценки по теоретическим предметам, среди которых были такие особенно любимые им. как астрономия, судовождение и математика, но и безукоризненное знание английского и французского языков, что далеко не было рядовым явлением. А. главное, принес безграничную любовь к морю.
Море Руднев любил не как мечтатель-романтик, а как специалист своего дела. Он постоянно совершенствовался в профессии, изучал как лучше управлять суровой стихией.
Так Руднев начал первое заграничное плавание из девяти совершенных им, в том числе трех под непосредственным его командованием. Кроме того, им было проделано три кругосветных плавания, в одном из которых Руднев командовал канонерской лодкой «Гремя ЩИ И».
Руднев терпеть не мог частых перемещений с корабля на корабль, не хотел, как он выражался, «быть в роли переезжен свахи». Но. вопреки желанию, ему пришлось служить в различных офицерских должностях на семнадцати кораблях, из которых он командовал десятью. В числе этих кораблей было три броненосца. В общей сложности Руднев провел на кораблях двадцать семь лет.
Начав первое практическое плавание на «Петропавловске», Руднев затем почти непрерывно находился в море. Особенно трудным было плавание на «Петропавловске». Приходилось выполнять обязанности ря-
дового матроса, а в дополнение к этому дублировать офицерские вахты. Здесь, как и в училище, он без заискивания старался быть одним из первых, в совершенстве овладеть сложным искусством парусного дела. Постановка и уборка парусов в предельно короткое время требовали большой ловкости и выносливости, что, в свою очередь, закаляло волю и характер. Крепить паруса и бегать по реям многометровых мачт з любую погоду Руднев научился не хуже опытных матросов.
Проходя мореходную практику, он стал отличным специалистом и на всю жизнь сохранил любовь к парусам. Однако он не принадлежал к числу консерваторов, каких в то время было еще немало, относившихся с недоверием и даже с презрением к появившимся паровым судам, «утюгам*, как они их называли.
Руднев, как прогрессивный морской офицер, не оставался простым наблюдателем введения новой техники, в корне изменившей службу на кораблях, а пытливо изучал ее и всемерно способствовал ее развитию, в зависимости от своего служебного положения. Однако он считал, что каждый моряк обязан пройти школу плавания под парусами, школу смелости и находчивости.
