Она оказалась настолько скудной и обрывочной, что и дураку было ясно — дело нечисто.
Единственное упоминание о шпионах Союза Борге парень отыскал в истории падения Дома Красного королевского граната.
Безымянный шпион-боргелианин первым проник в поместье эрцога Энселя Эйвори и сумел переслать своим соратникам запись тех ужасов, что там творились.
Потом к делу подключились военные эрцога Локьё, и историю со шпионом замяли. Осталось только упоминание в дэпах, да и то лишь потому, что сеть помнит всё.
Дисталь был прав — шпионов из Союза Борге нанимали даже эрцоги. Может, это Локьё и подослал сюда Дерена? Устал воевать и решил переключиться на торговлю?
Это ж надо было так вляпаться...
Анка смотрел в белую стену напротив кровати и видел, как пространство постепенно закручивается то ли воронкой, то ли удавкой, затягивая и поглощая его.
Дышать становилось всё труднее. Горло захлестнуло обидой на весь мир, где уже нет друзей, а есть только те, кто хочет тобою попользоваться: шпионы, обманщики и прочие корыстные крысы. Такие же, как и ты сам.
Анка приподнялся: ему хотелось предупредить Сайко, что Дисталь хочет на ней жениться, а Дерен — боргелианский шпион.
Но сил уже не осталось. То, что пылало внутри, высушило его, и теперь темнота постепенно затягивала сознание.
Сначала пропали запахи. Потом краски.
Мир стал серым. И хотелось уйти от его серых мыслей туда, где просто черно.
Ещё чуть-чуть — и Анка уже никому не будет должен совершать только хорошие поступки.
Столица экзотианской Асконы — Акра
Регенту Дома Аметиста трудно было выбрать время для размышлений. На конец дня он планировал ещё тридцать четыре встречи, в основном в парящей над Акрой резиденции «Патти», но и в самóм городе тоже.
Однако мысли о воспитании наследников и забавном имперском мальчике Вальтере Дерене не отпускали его.
В первый раз Линнервальд видел Дерена четыре года назад. Мельком. В эйнитском храме Тёмной матери, рядом с капитаном Пайелом. Тогда ему пришлось прилететь на Кьясну на похороны.
Правда, Дерена он в тот день даже не рассмотрел толком. Не до него было.
Но сердце согрелось, когда увидел пилотов, что ни на шаг не отходили от своего капитана, пытаясь хоть как-то защитить его в толпе истников Содружества от выплесков не всегда безопасной силы и вспышек эмоций.
А потом эрцог Локьё сообщил, что Дерен — по генам и духу наследник Дома Аметиста. И наследник той линии, что устроила бы тогда всех.
Локьё, однако, возражал против более тесного контакта этого неожиданного наследника с главами ведущих Домов. А сам Дерен (со слов эрцога) вообще не хотел лезть во власть. И момент для серьёзных решений был упущен.
Позже главы Великих Домов и слушать не захотели, что нужно будет снова обсуждать кандидатуру уже утверждённого наследника Дома Аметиста — Эберхарда из опального рода Имэ.
Шла война. И в войну малолетство наследника казалось вполне допустимым. Потоки и пути Домов нуждались тогда исключительно в сохранении.
И вдруг наступил мир, и пришло время расти. Возвращать утраченное. Только тогда эрцоги с новой неожиданной болью осознали, что в трёх великих Домах из семи — наследниками стали ничего не умеющие дети.
Мир просыпался от спячки. Рождались новые пути, смыслы, причины. Это требовало и физической, и духовной, и душевной зрелости наследников. Иначе с причинностью просто некому было работать.
Встал закономерный вопрос: кто должен развивать цвета Домов и потоки сил?
Домам Камня требовались наследники постарше. Такие, как молодой эрцог Хьюго Тьсимьен или... имперский пилот Вальтер Дерен.
Как леди Антарайн сумела раздобыть информацию о том, что Дерен встречался в резервации с братом эрцога Пресохи и понимает суть цвета Дома Оникса, Линнервальд не знал. Но то, что он увидел, убеждало в её правоте лучше всяких слов.
Мальчик ещё не видел самой паутины причинных связей, но зато ощущал узлы причин. Нечто, возникающее до причин и событий. Некие трудноуловимые признаки схождения силовых линий, что готовы переплестись.
Это редкий дар. Его не развить без особенностей строения мозга.
Дерену ещё далеко до истинного совершеннолетия, но психическая зрелость уже налицо. А выучка — так и вовсе кажется филигранной.
И вот это уже удивляло. Капитан говорил, что с Дереном никто не занимается, что эмоции его порой перехлёстывают, и он с трудом сдерживает выплески силы.
Однако Линнервальд увидел совсем иное состояние сознания. Вполне сбалансированное. И довольно редкое по специализации.
Просто Дерену было тесно в шкуре пилота. Он перерос самого себя. Старая «кожа» лопалась, и, словно бы из куколки, появлялось иное существо. Может, имаго, а может и взрослая особь. Тут уж как распорядится природа.
Истники иногда развиваются вот такими «прыжками». Это редкий, болезненный, но не невозможный процесс. «Кожа» трещит и рвётся — «тонкое» просится наружу.
Наверное, в таком специфическом развитии Дерена была виновата война: она заставляет детей взрослеть раньше срока. Резко и бескомпромиссно. Иначе — смерть.
