Все напряженно уставились на койку. Я на всякий случай направила на пациента кортик, Джамаль шептал какие-то то ли стихи, то ли заклинания. И даже начертил у себя на лбу какие-то символы. Джо все так же стоял в стороне, притянув к себе Криса. Акиро порывался воткнуть куда-то еще пару иголок, хотя пациент и так напоминал ежика. Элли переводила взгляд с прибора на прибор. Наконец напряженно произнесла:
— Теперь нужна помощь. Крис, возьми эти два электрода, прикрепи ему на виски. Акиро, установи вот те две пластины на область сердца. Будем добивать. Возьмите в холодильнике побольше льда, обсыпьте ему голову. Да и тело тоже, там много. Нужно охладить мозг и туловище, чтобы не возникло непоправимых изменений. И быстро!
— А химией нельзя? — робко поинтересовалась я, когда эти двое (и примкнувший к ним Джо) бросились выполнять команды.
— Можно. Только тогда его не удастся оживить. Как и ударив кинжалом в сердце. Или в печень. Мы же хотим, чтобы он ожил через пять минут, правильно?
— Ну да, хотелось бы, — вздохнула я. — А то потом с трупом возиться…
— Да чего там возиться, — вздохнула она. — груз к ногам и за борт. А потом списать. Что-то мне подсказывает, что именно так и будет…
— Нет, даю слово, что этого не случится, — подал голос Джамаль. — Даю честное слово, что этого мы делать не будем. И мне не хотелось бы терять хорошего матроса из-за какого-то духа, джинна или даже бога. Начнем сеанс экзорцизма, пожалуй.
И мы начали.
Вообще-то было жутко. Сначала разряд в область сердца. Когда работу дефибриллатора показывают в кино, то создается впечатление, то этот прибор предназначен для запуска сердца. Это не совсем так. Он наоборот, парализует работу мышцы. И используется, чтобы остановить сердце, которое пошло в разброд (начались фибрилляции, то есть беспорядочное трепыхание предсердий и желудочков). Удар тока на самом деле сердце не запускает, а останавливает. Та чушь, что показывают в фильмах — кинематографический штамп. Кроме того, нужно еще остановить активность мозга. Так что мы одновременно подадим разряд… и будем надеяться, что странные связи между сознанием матроса и поселившемся в нем паразитом разрушатся.
А затем нужно каким-то образом из человека эту су… сущность выгнать. А потом еще и попытаться матроса оживить.
— Так, температура тела 32 по Цельсию. Это поможет продержаться 7–8 минут после остановки сердца. Колдуны, готовы?
— Готовы, — заявил Джамаль. — Начинайте!
— Разряд! — скомандовала Элли, сделав отмашку Крису.
Тот кивнул и повернул какую-то рукоятку. Треск, шипение, запах паленой шерсти… Тело на столе выгнулось дугой и завыло. Еще разряд! Тело снова выгнулось расслаблено упало. Вой прекратился. Доктор сорвала с него электроды и приставила какие-то другие. Монитор пикнул и уныло завыл на одной ноте. По экрану поползла изолиния.
— У вас семь минут. Может быть, восемь. Время пошло! — рявкнула она на Джамаля.
Тот выхватил из кармана маркер и нарисовал на груди матроса какую-то не то загогулину, не то слово на арабском. Не понимаю, как они эти значки разбирают?
— Натали, теперь повторите это слово острием кинжала. Неглубоко, но чтобы процарапать кожу. А если увидите эту желтую тварь… Но сначала слово!
Ну вот, только практического занятия по каллиграфии мне сейчас не хватало! Но делать нечего. Начала повторять на коже пациента надпись острием. Рукоятка потихоньку начала вибрировать, а лезвие наливаться светом. А острие кортика, кажется, даже нагреваться — во всяком случае, к средине «упражнения» от кожи начал пониматься дымок. Но странно, что дымок поднимался не только от места, где находится нож, но и от всей надписи — включая и еще не затронутую надрезом часть. Ну ее к черту, эту магию.
— Быстрее, — занервничала Элли. — Что вы возитесь! Быстрее давайте!
Работаем! — огрызнулся Джамаль. Оказалось, они с Джо по очереди что-то бормочут. А Акиро водит руками вокруг пациента.
— Готово, — рявкнула я, заканчивая работу. — Что дальше?
— Три минуты! — откуда-то сзади выкрикнула Элли. — Натали, видишь эту тварь? Она еще там?
— Не вижу ничего, — огрызнулась я, — может, ее там вообще уже нет!
— Она там, присмотрись! В области солнечного сплетения!
— У него там рука примотана! Поломанная! А вылезти он не может, потому, что Акиро ему все каналы перекрыл!
— Точно, я сейчас! — обрадовано выкрикнул японец, и быстро-быстро стал выдергивать какие-то иголки. Причем в действиях снова не было видно последовательности. На первый взгляд, он проделывал это без всякой системы. Но, по-видимому, сделал правильно. Поломанная рука вдруг шевельнулась, и из кончиков пальцев в сторону сосредоточенного японца вдруг потянулись желтые лучики.
