Место, где жила Лиза, называлось Нариман Поинт – район фешенебельных отелей, банков и офисов. До Колабы, знаменитой своими торговыми рядами и недорогими ресторанчиками, можно было доехать на такси меньше чем за десять минут, но она решила пройтись. Она шла по широкой и почти пустынной улице Мадам Кама Роуд. Сначала ей попался сапожник, потом брадобрей, который повесил полочку с необходимыми принадлежностями и зеркалом на завитке чугунного забора; не отрываясь от клиента, он улыбнулся и приветствовал белокожую мэм кивком головы. Впереди, около высокого забора импозантного офисного здания на подстилках разместилось большое семейство. Женщины были вполне упитаны и одеты в разноцветные сари из дешевых тканей. Их голопузые детишки расползлись по всему тротуару, как тараканы, и Лиза аккуратно их обошла, чувствуя на себе строгие взгляды стоящих особняком мужчин. Когда она достала телефон и сделала пару снимков, обитатели тротуара нахмурились; одна женщина резко встала и шагнула навстречу, готовясь к нападению на чужестранку, которая вторглась в их частные владения. Тут же поднялись со своих мест двое мужчин с оголенным торсом. Оказывается, у тротуарных было ощущение приватности в своем «жилище» и, несомненно, чувство собственного достоинства. Лиза ускорила шаг и перевела дух только у старого здания университета, башня с часами которого, напоминала Биг Бен. Она шла по стороне, где стояли виллы колониального периода с толстыми стенами и окнами, спрятанными в резных нишах балконов. Высокие каменные или кованые заборы охраняли частную собственность от нежелательных вторжений. И снова попадались люди на тротуаре, но теперь уже Лиза обходила их стороной.
Обогнув магазин сувениров с огромным резным слоном в витрине, она приближалась к большой площади с фонтаном. Вот он, поворот на Колабу, около высокого дома из серо-голубого базальта с башенками-минаретами. Козуэй – насыпная дорога и главная улица Колабы, оказалась не особо широкой и без архитектурных затей: у тротуаров были припаркованы машины, такси, грузовые велорикши, мотоциклы, и даже ослик с повозкой, на которую грузили тюки из закрывающихся торговых рядов. Улица не производила никакого впечатления: дома обшарпанные, многие покрыты черной плесенью – следствие муссонного тропического климата. Единственным сокровищем этого района был дом из базальта на площади рядом с фонтаном. Слабое освещение дополняла уличная реклама. Сторона, по которой нужно было идти, представляла собой некий туннель, образованный торговыми палатками, стоящими в ряд по краю тротуара. Было жарко, тесно, темно, беспрерывно гудели проезжающие мимо машины. Из узких проемов между домами внезапно выскакивали нищие – окликали, хватали за руку; приготовленная в кармане мелочь разошлась в два счета. Анорексичной женщине с ребенком на руках не хватило, лицо у нее было изможденное, глаза глядели с укоризной, пришлось достать кошелек из сумки. И это была большая ошибка, потому что сразу налетели неизвестно откуда взявшиеся дети и два увечных. И все галдели до головной боли.
Нашли место, где устроить ужин! Лиза судорожно искала в сумке звонящий телефон, а вокруг нее нищие в напряжении ждали, когда она снова начнет раздавать мелочь.
– Мы решили, что лучше пойти в кафе «Черчилль», пройди еще немного вперед, – сказала Маша, – там еда вкусней и народу меньше.
Лиза уже почти бежала, а за ней неслись женщина с младенцем, подвешенным в платке, и торговец барабанами, попутные попрошайки тянули к ней свои руки, а мелкие торговцы с любопытством глазели на растерявшуюся бледнолицую. Вот уже и «Черчилль», и охранник у входа, наконец, останавливает весь этот хвост.
Когда Лиза вошла, Саша с Машей уже сделали заказ; у них в отеле был только завтрак, поэтому, проголодавшись, они взяли сразу все: мясо, рыбу, курицу в соусе карри и, конечно, тонкий хрустящий хлеб со специями. Еда была не очень острая, ели не спеша и с удовольствием, запивали божоле (якобы из Франции).
Молодожены были в Индии не в первый раз и чувствовали себя здесь уверенно. Саша давал Лизе советы:
– Если ты попадаешь на опасные улицы, иди спокойно и быстро, а главное – не смотри им в глаза. Стоит только взглянуть, испугаться или посочувствовать – пиши пропало. Могут еще и загипнотизировать.
– Приноровлюсь как-нибудь, – отвечала перепуганная Лиза.
– Приключения могут возникать на твоем пути неожиданно, здесь никто не вешает предупредительных табличек: «Осторожно трущобы!», – смеялся Саша. – Иногда в эти улицы проваливаешься, не подозревая об этом, как Алиса в заячью нору. Еще опасны узкие улочки, по которым толпа мужчин идет с работы, белая женщина там как соринка в глазу, в лучшем случае какой-нибудь умник сорвет золотую цепочку с шеи. Ну что ты загрустила? Не все так мрачно. Просто надо помнить, что существует демаркационная линия, нарушение которой пришельцами из «внешнего мира» может рассматриваться как злой умысел.
