Но устраивать разборки теперь, когда Вихан окончательно потерян… или, судя по реакции Рашми, не потерян? «Выходит, у них там разногласия продолжаются, – думала Лиза, – что-то случилось. Самое смешное, если у Вихана появилась еще какая-нибудь женщина». Но пока ей было не до этого, своих проблем хватает. И она снова стала дозваниваться до Аванти, чтобы найти врача-гинеколога.
Аванти упорно не отвечала на телефонные звонки, а дни шли. Размеренные рабочие будни с неспешностью индусов, непредвиденными обстоятельствами и постоянной угрозой срыва сроков были напичканы мелкими происшествиями, как батон пересушенным изюмом с косточками.
Еще одна платформа была готова к погрузке на корабль. Вот она, подвешенная к крану, поехала по воздуху, минуя стоящую посреди цеха огромную сетчатую антенну радара, огибая офисные постройки, и уже почти приземлилась на платформу прицепа, но антенна мешает, и платформу никак не поставить ровно. Собралась целая толпа советчиков. Говорили, что надо убрать эту дурацкую антенну, но если ее, как выяснилось, убрать невозможно, то тягач надо подать … и тут мнения разделились: слесари, пришедшие из соседнего цеха, считали, что вперед, а работники со смежных участков уверяли, что подать надо назад, только назад. Но никто никуда не ехал. Внизу, вокруг огромного тягача, с подъемным краном и прицепом, нарастал тихий ропот.
– В чем дело? – высунулся Томилин из окна своей стеклянной будки.
– Они говорят, что ключа нет, – крикнула Лиза Томилину, – ключа от зажигания.
– А где водитель? – спросил Томилин.
– Он пошел искать ключ, – пересказывала ему Лиза разговоры в толпе. – Вчера, когда загнали тягач, он его куда-то положил, а теперь найти не может.
– Удивительно, – хмыкнул, ругаясь про себя, Томилин, – они тут вроде не пьют, а разгильдяи почище наших.
Пока искали ключ, пришла команда не грузить. Потому что с пирса кран не достанет до корабля, который стоит вторым к причальной стенке. Индийцы ухмылялись – все, что не делается, делается к лучшему. И 15-тонная конструкция поехала по той же сложной траектории на старое место. Суреша отправили на причал, узнать, когда корабли перегруппируются. Теперь уж до обеда ничего не изменится.
После обеда, встречая автобус у проходной, Суреш первым делом доложил, что на погрузку дано добро, корабль стоит непосредственно у стенки. В цехе дым и смрад от работающего тягача – ключ от зажигания нашли. Идет подготовка к погрузке, а водитель пока вышел в сад.
– Лизавета, – снова кричит Томилин из каптерки, – скажи им, пусть заглушат двигатель, а когда погрузят, заведут. Весь цех в дыму.
В саду рядом с курящими восседал на лавке Прабхат, тут же крутились водитель и еще два индуса. Прабхат принес Томилину сварные детали, но его опять повело на рассуждения о жертвенности:
– Жизнь каждого человека, – завел он старую пластинку, – это ритуал искупления, и мы все участвуем в этом ритуале. Отдавать и отказываться – такова индийская философия. Нищий должен отказаться от куска хлеба, а богатый от чистопородного скакуна или автомобиля последней модели.
Индусы понимающе кивали. Прабхат все-таки умеет завладеть аудиторией. Лиза поймала себя на том, что она тоже его слушает и почти автоматически переводит для русских.
– Прабхат, – перебила его Лиза, – скажи мне, где у вас учат проповедовать?
– Сложно ответить, – вздохнул недовольный оратор, – это идет с детства, из семьи и от учителя.
Около Прабхата никто долго не задерживался, его слушали как радио, заходя в сад, чтобы проветриться в тени или покурить. Водитель тягача тоже немного постоял рядом и пошел дальше, сбивать камнем кокосы с пальмы. И вдруг раздался душераздирающий крик. Лиза вздрогнула и оглянулась на крик, прибежали испуганные слесари. В саду под пальмой корчился водитель. Все понеслись к жертве, и впереди всех Прабхат.
– Он упал, как подстреленный, я видел, – объяснял всем Прабхат. – Но это другой кокос, а не тот, который он сбивал. Хорошо, что не на голову.
– Некому глушить тягач, и ехать теперь тоже некому, – повернулась Лиза к спустившемуся из каптерки Томилину, – водителя кокосом зашибло.
Орех приземлился на плечо пострадавшего и наверняка что-то вывихнул или сломал.
– Жизнь – это страдания, – подвел итог Прабхат с видом «я же говорил».
Все стояли молча, боясь тронуть жертву. Кто-то уже позвонил в санчасть, вот и носилки уже несут. Русские наперебой высчитывают массу кокосового ореха и силу удара. А индусы молятся и благодарят небеса за то, что не на голову свалился. Понятно, что погрузка опять откладывается.
По дороге домой Лиза решила зайти к Аванти. Дверь ей открыла молодая женщина. В первый момент они обе от неожиданности растерялись. Потом Лиза сообразила, что это, вероятно, дочь Аванти.
– Я полагаю, что Аванти – это ваша мама, – сказала она. – Я звонила ей по телефону, но она не отвечает.
