Подавшись немного вперед, хоккеист склонил голову набок и впервые посмотрел на меня. В смысле, по-настоящему. Наши глаза встретились, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Мягкое мерцание свечи отбрасывало отблески теплого света на его холодные серебряные радужки, периодически превращая их в золото. Этот пронзительный взгляд мог означать что угодно, хорошее или плохое. Поэтому я заранее напряглась.
– Ты только что назвала меня огром?
Я подняла бокал с вином и поднесла к лицу, мечтая за ним спрятаться.
– В Шотландии это слово не в ходу?
– Я не шотландец.
– Разве? Кажется, я что-то такое читала в журнале… – Это была ложь. Разумеется, я знала, что Харди – калифорниец. Просто не хотела, чтобы он и дальше принимал меня за свою восторженную фанатку.
– В нашей команде один шотландец. И это МакБрайд.
– Ах да, точно, – улыбнулась я, безразлично пожав плечами. – Ну, вы, хоккеисты, для меня все на одно лицо.
Харди одарил меня кривой ухмылкой, от которой у меня моментально пропал аппетит.
– Забавно, ведь то же самое я могу сказать о журналистах.
– О, ну теперь мне действительно хочется с тобой пообниматься.
– Слушай, я не прошу об одолжении, – раздраженно сказал он. – Я предлагаю сделку. И готов неплохо тебе заплатить.
– Прости, но в моем мире объятия не продаются.
– В любом мире все имеет свою цену. Назови свою.
– Эксклюзивное интервью. О твоей личной жизни.
Взгляд, который бросил на меня Харди, был холоднее льда.
– Забудь! – отрезал он.
Я снова пожала плечами, сняла со спинки кресла сумочку и встала из-за стола:
– Уже забыла.
– Постой. – Поднявшись вслед за мной, Рид схватил меня за руку, удерживая на месте. – Я никому не даю интервью. Это табу, ясно?
Я покраснела. И не от злости, что оказалось бы логично, а от смущения, вызванного его внезапной близостью. От Харди пахло шафраном. Порочным и сладким. А также кожей и табаком. Он возвышался надо мной как скала, окружая своим густым туманом мужественности. Святые небеса, этот мужчина был просто огромен… В Роки-Маунтин есть горы поменьше.
– А я ни с кем не обнимаюсь за деньги.
– Ты просто не услышала сумму сделки, – процедил он, глядя на меня сверху вниз, как на назойливое насекомое, которое ему до смерти хотелось прихлопнуть.
Чертов огр. Да лучше я до конца жизни буду пугать Близнецов нашей астрологической предрасположенностью к алкоголизму, чем попытаюсь подружиться с этим высокомерным ослом!
Я выпрямилась в полный рост – во все свои устрашающие сто пятьдесят восемь сантиметров – и гордо вскинула подбородок:
– Прощай, Рид Харди.
Официально: это было худшее свидание в моей жизни. Его не переплюнул даже извращенец из «Тиндера», который вместо секса попросил меня выщипать при нем брови. И это случилось в тот единственный раз, когда после трех бокалов вина я впервые в жизни отважилась на секс без обязательств.
Сидя на заднем сиденье такси, я чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо прежде.
Этим утром я чувствовал себя кроватью, из которой выкрутили все гайки. Новый образ жизни Короля Провалов, включающий в себя вечно паршивое настроение, алкоголь и самобичевание, вызывал стойкое отвращение. Поэтому я наказывал себя тренировками, стараясь любой ценой оставаться на пике физической формы.
Спортивный центр помимо тренажерного зала, который был примерно раз в пять больше моей квартиры в «Голден Плаза», включал в себя массажный кабинет, зал для занятия йогой, гигантский бассейн, бар с изотоническими коктейлями и сауну, где можно хорошенько расслабиться после интенсивных нагрузок. Стены украшали баннеры «Денверских Дьяволов» и наш неизменный логотип с рогатым черепом в хоккейном шлеме. Куда ни поверни голову, всюду лишь черное и красное.
Сам зал был оснащен первоклассным оборудованием, разделен на зоны для проработки каждой группы мышц и обслуживал как мужчин, так и женщин. Правда, единственной девушкой, которую я здесь встречал, была наш менеджер Кэт. И тренировки ее не интересовали. Только работа.
Сегодня она выглядела такой же собранной, как и всегда: в свежевыглаженном брючном костюме цвета лайма, подчеркивающем отменную фигурку, и на высоких каблуках; светлые волосы скручены на макушке в опрятный пучок. Кэт ежедневно фотографировала нас с парнями из команды для социальных сетей и исчезала. Так же внезапно, как появлялась.
Но не в этот раз.
Стоило мне заявиться на час раньше обычного, чтобы немного побыть наедине с гантелями и музыкой из благословенных восьмидесятых, откуда-то сверху послышался ее низкий голос:
– Привет, Рид! Выглядишь дерьмово. Неважно себя чувствуешь?
– Присяжные еще совещаются, – ответил я, не слишком настроенный на дружеское общение, и поправил хватку, прежде чем поднять штангу над головой.
– Загляни в бар, когда закончишь. Я оставлю Стиву тюбик расслабляющей мази. Должно полегчать.
– Мне полегчает, только если она с мышьяком, – невесело усмехнулся я, но этого уже никто не слышал.
