– Прости, но это скорее икринка сельди. Перепуганный малек. Кто угодно, только не акула. – Едва не порезавшись об ее острый язык, я мог бы с ним поспорить, но не стал. – Чем она занимается в своем журнале? Ведет колонку с кулинарными рецептами?
– Почти, – улыбнулся я. – Пишет гороскопы.
– Астрология, эзотерика… Теперь понятно, почему она отказалась от денег. У нее не все в порядке с головой.
– Переспи с ней, – раздался рядом голос МакБрайда. Похоже, мы так увлеклись разговором, что не заметили, как он подошел. – Ты ничего не теряешь. Вдруг она и в постели такая же волшебная, как ее объятия?
Макс поднял вверх обе руки:
– Твою мать, а ведь Коннор прав.
Я медленно покачал головой, вспоминая выражение лица Мэдисон, когда предположил, что она в меня влюблена. Будь на моем месте кто-то другой, от его самооценки остались бы одни лохмотья.
– Отстойный план, парни. Полная хрень. – Я потер лицо ладонями, пытаясь прочистить мозги. Казалось нелепым рассуждать о сексе с женщиной, которая отказала даже в объятиях. – Не хочу рисковать. Только не сейчас. Не тогда, когда я по уши в дерьме. Вдруг от этого пострадает моя удача?
Я имел в виду каждое слово, так как эта репортерша – мой последний шанс. И дело вовсе не в деньгах. Если клуб разорвет со мной контракт, я не пропаду. За годы игры я заработал достаточно, чтобы продержаться на плаву до конца жизни. Но в двадцать девять вешать коньки на гвоздь – не мой путь. Не ради этого я жил на льду столько времени. И пусть сейчас я ощущал себя разбитым и потерянным, ни хрена не понимая, что делать дальше, существовала огромная, упрямая часть меня, которая все еще не была готова сдаться.
Морщина на лбу Громова разгладилась. Взгляд из задумчивого сделался загадочным.
– Ладно, принцесса, кончай унывать. Кажется, тебе есть что ей предложить.
Этим утром моя машина в очередной раз не завелась, поэтому после работы пришлось домой добираться на общественном транспорте.
Старенькая песня Broken Like Me группы Prairie Grass, которая играла в автобусе, все еще звучала в голове, когда я брела по извилистой тропе Чизмен-парка в сторону своего дома, и я непроизвольно напевала ее вслух. Уличные фонари отбрасывали на асфальт теплый рассеянный свет, но он был довольно тусклым и не обеспечивал хорошее освещение, а на некоторых участках и вовсе отсутствовал. Шум ветра временами сменялся отдаленным гулом дорожного движения. Дыхание паром вырывалось изо рта. Нырнув в очередное пятно темноты, я ускорила шаг и запела чуточку громче, стараясь унять страх. Меня до смерти пугало это жуткое место.
В конце девятнадцатого века территория Чизмен-парка была городским кладбищем, но однажды местные власти просто велели семьям похороненных здесь людей «выкопать их и убираться». Однако большинство могил принадлежало бродягам, преступникам и нищим, которые съезжались в город во время золотой лихорадки, поэтому никто не предъявил на них права. Тогда городская администрация заключила контракт с гробовщиком Макговерном, оказавшимся тем еще проходимцем. Работавшие на него могильщики оставили в земле много тел, убрав лишь надгробия, втоптали в почву разорванные саваны и фрагменты одежды усопших, к которым отнеслись как к мусору.
С тех пор прошло уже больше столетия, но многие местные жители и по сей день верят, что духи людей, чьи останки так грубо потревожили, бродят по улицам Чизмена ночью. Одни видят туманные силуэты, другие слышат пугающие стоны, третьи утверждают, что парк изменяется с наступлением ночи. Мол, если лунной ночью постоять на западных ступенях знаменитого мраморного павильона, то можно увидеть очертания заросшего могилами кладбища, а если закрыть глаза и прислушаться – услышать женское пение.
К этой старой городской легенде можно относиться как угодно, но тот факт, что останки двух тысяч тел все еще находились здесь, под землей Чизмена, вызывал мурашки. Поэтому я старалась не гулять по парку в темное время суток. Но сегодня выбора не было.
Погода стояла мрачная, с пронизывающим до костей ветром, на асфальте валялись комья покрытого солью и опавшей листвой снега. Узкая асфальтированная дорога, простирающаяся далеко вперед, напоминала извивающуюся змею. Высокие, почти уже голые деревья, которые были старше большинства зданий в городе, ворчливо скрипели, словно недоумевая: какого черта зима пришла так рано?
Когда вдали показалось жизнерадостное сияние огней моей улицы, я почувстовала облегчение. Мне уже не терпелось поскорее оказаться дома: принять горячий душ, приготовить попкорн, надеть любимую пижаму и побыть диванной картошкой.
Звук приближающихся шагов выдернул меня из раздумий. Я на ходу оглянулась через плечо и краем глаза увидела высокую мужскую фигуру в капюшоне. По спине пробежала дрожь. Справа позади меня хрустнул снег, усиливая внутренний сигнал тревоги. Стараясь сохранять спокойствие, я потянулась к сумочке за перцовым баллончиком, когда внезапно на моем пути выскочил… ВОЛК.
