Повернув голову, прошелся взглядом по разметавшимся по подушке длинным медно-каштановым прядям и проследил за легким изгибом простыни, которая прикрывала нижнюю часть женской спины, красиво очерчивая ягодицы. Те самые, на которых сейчас лежала моя ладонь.
Воспоминания о прошлой ночи пронеслись в голове красочным калейдоскопом, вызывая самодовольную улыбку. Свежие царапины на спине приятно ныли. В мышцах ощущалась расслабленность, как после хорошей тренировки. Я проспал от силы три часа, но тело буквально гудело энергией. Давно со мной такого не бывало. Мэдисон Валери Вудс в постели оказалась не слишком искушенной, но довольно темпераментной, от чего у меня напрочь сорвало стоп-краны.
Во сне Мэдди выглядела полностью расслабленной и умиротворенной. Глядя на ее густые темные ресницы, отбрасывающие тени на скулы, и припухшие от бесконечных поцелуев губы, на которых играла легкая улыбка, я почувствовал, как в паху снова потянуло.
И лишь одна мысль в голове: хочу сожрать эти чертовы ямочки.
Ох, черт…
Осторожно отняв ладонь от ее соблазнительной попки, я откинул одеяло и сел в кровати. Расфокусированный ото сна взгляд опустился на пол под ногами, где, удобно растянувшись на пушистом коврике, спал Ролло. Почувствовав мое внимание, он распахнул свои кристально-голубые глаза и поднял голову в привычном ожидании команды. Встав на ноги, я приложил палец к губам, кивком указывая на приоткрытую дверь, и выхватил из кучи разбросанных на полу вещей свои спортивные штаны. Натягивая их на ходу, я случайно задел локтем книжную полку и лишь чудом успел поймать едва не упавшее с нее фото в стеклянной рамке.
– Уже уходишь? – тихо спросила Мэдди. Я повернул голову и увидел нерешительность в ее сонном взгляде. Или это были отголоски сожалений. – Я не очень разбираюсь в таких вещах, но разве нам не нужно поговорить о том, что между нами произошло прошлой ночью?
Она произнесла последнюю фразу таким торжественно-серьезным голосом, что мне пришлось сжать губы, чтобы сдержать неуместный смех.
– Я ни о чем не сожалею, если ты об этом.
Большие карие глаза зажглись надеждой.
– Правда?
Я подошел к кровати и сел на край старенького матраса, который тут же прогнулся под моим весом. Мэдди замерла, с беспокойством вглядываясь в мое лицо. Она ждала ответ. Как будто он не был очевиден.
– Правда, – ответил я и, наклонившись, коснулся языком сладкой ямочки возле ее рта. Губы Мэдди приоткрылись в изумлении, и я воспользовался этой возможностью, чтобы ее поцеловать. Когда мы прервались, чтобы глотнуть воздуха, я вдруг вспомнил о долбаной рамке с фотографией, которую все еще держал в руке. – Может, расскажешь, кто этот смазливый ушлепок, который обнимает тебя за талию?
– Рид Харди! – в притворном возмущении воскликнула Мэдди, выхватывая у меня рамку. Затем откинула голову на подушку и весело рассмеялась: – Мы всего раз переспали, а ты уже меня ревнуешь?
– Кто сказал, что я ревную?
– У тебя взгляд серийного убийцы. – Потянувшись, она ткнула пальцем в фотографию. – Во-первых, это мой коллега Энди. Ты должен его помнить. Он спортивный обозреватель «БЛАЙМИ!», который сделал тот наш первый судьбоносный снимок на матче с «чикагцами». А во-вторых, если внимательно приглядишься, нас с ним окружает еще четверо человек.
– Я их не заметил. Ведь они держат свои руки при себе, – еще немного поддразнил я, прежде чем поцеловать кончик ее порозовевшего носа и подняться с кровати. Если бы не моя загруженность работой, я бы с радостью остался с ней в постели на весь день. – Поваляйся еще немного, ладно? Я пока приму душ, если ты не против.
– Хорошо. Только обещай: если усну, ты меня разбудишь.
– Звучит как план, – подмигнул я.
Вудс ответила сонной улыбкой, заворачиваясь в одеяло, и закрыла глаза.
Когда я вышел из ванной, Мэдди сладко спала, перевернувшись на живот и уткнувшись носом в подушку. Решив нарушить обещание и дать ей еще немного времени на отдых, я направился на кухню, собираясь приготовить на скорую руку что-нибудь простое. Вроде яичницы с беконом или тостов с остатками вчерашней индейки. И да, я понимал, что завтрак в постель как будто бы окончательно сотрет все границы между нами, но вместо того, чтобы свалить домой, в свою комфортную холостяцкую берлогу, искал глазами чайник, размышляя, сколько ложек сахара положить ей в кофе. Вертевшийся рядом Ролло, верно почуяв, что скоро его покормят, облизнулся, зевнул и, заняв место под столом, уронил морду на лапы.
Прежде чем заглянуть в холодильник, я переставил со стола на подоконник выключенный ноутбук. А когда потянулся за исписанным старым блокнотом, тот выскользнул из рук и упал на пол, открывшись на последней странице. Не в моим правилах совать нос в чужие дела, но взгляд против воли зацепился за дважды подчеркнутое в заголовке имя: «Рид Харди».
