Мои дата рождения, имена и адрес приемных родителей, год, когда я перевелся в школу в Лос-Анджелесе. Цифра семь – мой на тот момент возраст – обведена кружком. Уйма мелкой информации обо мне. И как вишенка на торте – фамилия моей родной матери – «Купер», а рядом приписка: «Кто это?»
Перед глазами все поплыло. Мне потребовалась секунда, чтобы понять: Мэдисон Вудс копала под меня. Мощная волна чего-то очень похожего на разочарование захлестнула с головой, едва не сбивая с ног. Блокнот выскользнул из пальцев, и я отшатнулся от стола, сжимая их в кулак. Первый шок сменился злостью. Даже руки зачесались от желания разворотить тут все к чертовой матери. Проклятые стервятники!
Я не должен был пренебрегать осторожностью, связавшись с журналисткой, прикрывающей лживую натуру невинным взглядом и гребаными ямочками. Журналисты – бойцы без правил. И я был идиотом, когда забыл об этой старой как мир истине.
Кипя от гнева, я схватил с журнального столика поводок и направился к выходу.
– Ролло, за мной!
Я уже надевал куртку, когда скрипнула дверь и послышались тихие шаги.
– Рид? – Мэдди вышла в прихожую и застыла, удивленно хлопая ресницами. – Ты куда?
– Подальше отсюда! – прорычал я. – Трахаешься ты отлично, Вудс, а вот как журналисту тебе еще расти и расти. Лучше не трать зря время и возвращайся к своим гороскопам.
Она не ответила, лишь беспокойно переступала ногами и обнимала себя руками. Дождавшись, когда Ролло протрусит мимо, я с грохотом захлопнул за нами дверь.
Идущий с самого утра мокрый снег, который, соприкасаясь с землей, тут же превращался в грязь, полностью олицетворял мое текущее настроение. Как и справляющий нужду на фонарный столб толстый Санта, в свободной руке которого был зажат колокольчик, а из кармана грязно-красного бархатного пальто выглядывала плоская фляжка.
– Хо-хо-хо, крошка, – пропел он сиплым голосом. – Раздевайся и запрыгивай в мои сани…
В такт с его нижними нотами на моей душе заскребли кошки. Все вокруг казалось сырым, серым и унылым. Даже праздничная атмосфера, преобразившая улицы Денвера до неузнаваемости, не вселяла в сердце оптимизма.
Декабрь еще не начался, а «Холлмарк» уже открыл сезон рождественских фильмов. Праздничные песни слышались из окон каждой второй проезжающей мимо машины. Торговые центры были обклеены баннерами с рекламой распродаж и под завязку забиты эльфами. Даже прохожие улыбались друг другу, разглядывая украшенные яркими гирляндами витрины. И только я вот уже пару дней ощущала себя пустой комнатой, в которой выключили свет.
Хорошо хоть отец, который позвонил утром, чтобы напомнить о том, что он ждет нас с Харди к себе на праздники, ничего не заметил. У меня не хватило духу разбить ему сердце паршивой правдой. Пусть лучше это случится, когда он увидит меня на пороге одну.
А может, где-то в глубине души я все еще надеялась, что Рид передумает? Не зря же так долго репетировала объяснительную речь, искала его домашний адрес, отпросилась пораньше с работы… И это перед выходом нового выпуска, когда все, включая Вивьен, стояли в офисе на головах.
Впрочем, даже если не передумает, плевать. Главное – чтобы выслушал и понял. Последнее казалось особенно нереальным, ведь я прекрасно знала, что вся эта броня с «не-приближайтесь-ко-мне» вибрациями – не просто маска. Скорпионы тщательно охраняют свою территорию, а я вторглась на нее без приглашения. Не удивительно, что Харди так разозлился.
Черт, я и сама на себя злилась, поэтому и решила попытаться все исправить, а так как на звонки Рид не отвечал, пришлось проехать половину города, чтобы добраться до его дома.
Кутаясь в парку, я перебежала улицу на зеленый свет и остановилась напротив величественного стеклянного небоскреба, будто сошедшего с почтовой открытки. Придерживая рукой шапку, я задрала голову и тихо застонала.
Здание, в котором живет Рид, и моя жизнь – будто из разных вселенных. Но как выбросить из головы мысли, которые продолжали возвращать меня к лучшей в моей жизни ночи, которую мы провели вместе?
Три четверти моей души мечтали, чтобы я немедленно провалилась под землю. Но та, другая, отставшая часть призывала меня быть смелой и хотя бы попробовать все ему объяснить.
