Пожилой усатый швейцар распахнул передо мной входную дверь. Просторное фойе с мраморными колоннами и хрустальной люстрой, которая ни за что бы не поместилась в моей комнате, даже соедини я ее с гостиной, пустовало. Лифт нашелся быстро. Судя по серебряной табличке с номерами квартир, нужная мне находилась на сорок седьмом этаже.
Не знаю, кого я хотела увидеть, нажимая на звонок. Мужчину, на лице которого читалась такая же тоска, как и на моем, потому что он тоже соскучился? Или мужчину, который толком не спал эти два дня и первым делом меня обнимет?
Мое воображение почти всегда не имело ничего общего с реальностью, и сегодняшний день не стал исключением. Потому что дверь мне открыла высокая красивая блондинка.
И мир внезапно остановился.
На вид младше меня лет на шесть. Из одежды только белый махровый халат и обернутое вокруг головы полотенце, из-под которого выглядывали мокрые светлые пряди. На губах играла милая улыбка, а в глазах застыл вопрос, который я задала себе ранее:
Надежды на перемирие развалились быстрее, чем кексы, в тесто которых не доложили яиц. Чего я вообще ожидала? Что один из самых горячих хоккеистов планеты за два дня не найдет себе новую подружку? Это так же реально, как снег в Блэк-Роке посреди палящего июля или как балансировать на канате, держа в руке бокал вина.
– Вы ищите Рида? – прервала девушка затянувшуюся паузу.
Я прикусила губу, отошла на шаг и отрицательно покачала головой.
– Простите… я ищу своего дедушку. У него деменция. Он часто сбегает из дома, ходит по этажам и звонит в двери. Может, вы его видели?
Блондинка приподняла брови.
– Сюда, кроме вас, никто не звонил.
– Э-э-э… Наверное, вышел на улицу. Еще раз простите.
Я вымучила натянутую улыбку и, не дождавшись ответа, рванула обратно к лифту.
– Мэдс, еще только девять утра, а ты уже выглядишь как ходячий труп, – поморщился Энди, скользнув по мне взглядом.
– Ты про круги под глазами? – Облокотившись о стол, я спрятала щеки в ладонях. – Просто не выспалась.
– Круги? – Парень резко приземлился на соседний стул, который издал под ним противный скрип. Его лицо выражало обеспокоенность. – Это меньшее, о чем стоит переживать, милая. Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Несколько раз. Надеюсь, ничего серьезного не случилось?
– Я в порядке.
Привычный ответ. Очевидно, я далека от того, чтобы быть в порядке. Но неужели все действительно так плохо? Схватив сумку, я принялась рыться в ней в поисках зеркала. Хотя оно вряд ли покажет мне что-то достойное внимания. Почти всю ночь я провела без сна, ворочаясь с боку на бок в безуспешных попытках прогнать тоскливые мысли. Утром выпила чашку крепкого кофе, чтобы взбодриться, но это не помогло. В офис добралась на автопилоте, и единственное, о чем мечтала сейчас, – поскорее вернуться домой, вытащить из холодильника бутылку вина, забраться под плед и включить для фона слезливую мелодраму. Кажется, именно так переживают болезненный разрыв большинство девушек на этой планете.
Впрочем, слово «разрыв» здесь неуместно, ведь мы с Харди даже не встречались. Все объятия были чем-то вроде работы. Нас связывала одна-единственная ночь. Которая, судя по красивой полуобнаженной блондинке в его квартире, не стала для Харди поводом соблюдать обет верности. Иисусе, лучше бы этой ночи никогда не было и я не знала, что секс бывает ТАКИМ… Как жить теперь с этим знанием?
– Дерьмовая ты актриса, Мэдс, – покачал головой Бишоп. – Я же вижу, тебя что-то тревожит…
Шумно выдохнув, я подняла на него рассеянный взгляд.
– Энди, у тебя никогда не возникало желания уволиться из «БЛАЙМИ!» и заняться чем-то абсолютно другим? Ну не знаю… Открыть пекарню, написать книгу?
У парня медленно вытянулось лицо. Вместо того чтобы ответить, он наклонился ближе и накрыл ладонью мой лоб:
– Кажется, у тебя жар.
Если бы… я ведь даже не шутила.
Анализируя, чем закончилось первое и оно же последнее мое расследование, я пришла к неутешительному выводу, что журналистика – не мое. Прав был Харди, мне не нужно было отвлекаться от написания гороскопов, пытаясь прыгнуть ваше своей головы.
Начиная со вчерашнего вечера, когда я вернулась от Рида, и до сих пор в моей голове крутилась настойчивая мысль написать заявление об уходе. Затем собрать вещи, покинуть большой город, полный таких вот бессердечных парней, и вернуться в Маунтин-Бэй. Навсегда.
Но стоило только представить выражение лица отца, когда он узнает, что все мои рассказы об идеальной жизни денверского журналиста – мыльный пузырь, а в действительности я с трудом оплачиваю счета, как щеки обжигало стыдом. Нам и так предстоял нелегкий разговор с объяснением, почему на праздники я приехала одна. А тут еще это…
Внезапно на колени приземлилось что-то холодное, прерывая ход моих мыслей. Опустив голову, я увидела свежий номер журнала «ЭЙТИН» – наших главных конкурентов, только вышедший из печати. Запах типографской краски был таким стойким, что щекотал ноздри.
