— Я напился кофе, и если ты не разрешишь мне сходить в туалет, мне придётся, как ты выразилась, ходить под себя, — сказал я. — Уводить меня отсюда придётся либо через крышу, либо через подъезд, там и там есть люди, и как ты думаешь, сколько внимания к себе привлечёт обмочившийся офицер космофлота?
Она поиграла желваками, пристально глядя на меня.
— Дверь будет открыта, — сказала она чуть погодя.
— Любишь подглядывать? — не удержался я.
Дарина скорчила гримасу отвращения.
— Было бы на что смотреть, — фыркнула она, поднимаясь с дивана.
Нейропарализатор продолжал смотреть точно на меня, и пусть даже выстрел издалека не сравнится по своему воздействию с выстрелом в позвоночник с минимального расстояния, я всё равно немного нервничал, поглядывая на его чёрные отверстия. Оружие казалось игрушечным в миниатюрной руке Дарины, но я знал, на что оно способно.
Дарина сама открыла дверь в санузел, маленький и тесный, совмещённый с душевой кабиной, толкнула меня внутрь. Я так и оставался спиной к ней.
— Пошевеливайся там, — приказала она.
Я быстро оглядел доступное пространство. Унитаз, душевая лейка, пустые полочки, туалетный ёршик. Металлический.
— Ну! — воскликнула Дарина.
Пришлось поднять крышку и расстегнуть ширинку на брюках.
— Я, знаешь ли, не извращенец, — буркнул я.
— Давай быстрее, — сказала она.
— Не могу, — сказал я. — У меня стресс. Да и в чужом присутствии, знаешь ли…
— Не заговаривай мне зубы, мать твою, ссы и выходи, — процедила она.
— Фу, как грубо. Моя матушка заставила бы тебя мыть рот с мылом, — хмыкнул я. — Не могу я так, не идёт, понимаешь? У мужчин это так и работает, или вы в учебке психологию не проходили? Некомфортно мне.
— Ещё некомфортнее тебе будет, когда я отстрелю тебе нижнюю половину тела! — рыкнула Дарина.
Я обернулся к ней, оценивая ситуацию. Дверь в санузел открывалась наружу, Дарина стояла как бы наполовину за дверью, вполоборота, видел я только её лицо, руку с нейропарализатором и часть плеча.
— Глупо, наверное, просить тебя отвернуться? — спросил я.
Она в ответ закатила глаза.
А вот и долгожданный шанс. Я плечом саданул по хлипкой двери, срывая её с петель, Дарина потеряла равновесие от удара, инстинктивно нажала на спуск. Правое плечо словно ошпарило кипятком на мгновение, моя рука повисла безжизненной плетью, но не более. Я мощным пинком выбил разряженный парализатор из её руки, Дарина вцепилась обеими руками в мою штанину, пытаясь спихнуть с себя выбитую дверь. Никогда не бил женщин, но всё бывает впервые, и я наотмашь ударил её по лицу, чтобы стряхнуть с себя, повторяя мысленно, что это не женщина, а секретный агент альянсовской разведки. Зная обычаи Альянса, Дарина может оказаться вообще каким-нибудь Дареллом или Джеромом с огромным питоном в штанах.
От этой мысли стало невероятно мерзко, и я добавил ещё несколько оплеух. Я ведь её едва не поцеловал в такси.
Шпионка съёжилась, свернулась калачиком, прикрываясь от ударов. Я выпрямился, сделал полшага назад, окинул коридор быстрым взглядом, пытаясь найти нейропарализатор. Улетел куда-то под шкаф, кажется. Ну и хрен с ним, у меня полно других дел, особенно если помнить, что сообщники Дарины уже в пути.
Я заправился, застегнул ширинку, глядя на лежащую ничком шпионку. Никаких иллюзий я уже не испытывал. Лицо её распухло, будто покусанное пчёлами, кровь из разбитого носа и губ запекалась на коже бордовыми разводами. Выглядела она совершенно беззащитной, но я, наученный горьким опытом, всё равно ждал подвоха.
— Где мой бумажник? — спросил я.
Она не ответила, вместо этого применив ультимативное оружие — слёзы. Тихонько заплакала, размазывая их по лицу вместе с косметикой и кровью.
Вот только меня таким не проймёшь. Я снова представил перед собой не хрупкую девушку, а здоровенного чернокожего десантника Сил Обороны Альянса, и всё сочувствие как рукой сняло.
Кажется, мои документы она убирала не то в карман, не то в сумочку. Придётся обыскать её. Око за око, зуб за зуб, обыск за обыск.
Но только я подошёл к ней поближе, как она встрепенулась и с размаха засадила мне в бедро острую шпильку. Нога взорвалась болью, я перехватил её руку, взял на излом. В артерию метилась, курва. Правая рука моя так и продолжала висеть бесполезным грузом, но для того, чтобы справиться с Дариной, мне хватало одной левой. Пришлось снова бить, и на этот раз со всей силы. Она стукнулась затылком об пол, и, кажется, отключилась, и я бегло обшарил её карманы. Пусто.
Бумажник мой нашёлся в её сумочке, в комнате. Я, прихрамывая, прошвырнулся по квартире, забрал, кроме бумажника, ещё и ключи от входной двери, перетянул бедро обрывком занавески, ещё раз взглянул на бесчувственное тело Дарины. Внутри меня кипела какая-то жгучая досада, обида на самого себя, что я так глупо попался на её крючок. Как муха в медовую ловушку.
Квартиру я покинул, ощущая себя каким-то жалким воришкой. Никогда не предполагал, что случайное знакомство может обернуться чем-то подобным, но шестое чувство подсказывало мне, что мне придётся к такому привыкнуть. И гораздо тщательнее выбирать себе возможных половых партнёров.
