— Варианты есть всегда, Степан, — хмыкнул я, тоже открывая карту. — И чаще приходится выбирать между плохими вариантами и очень плохими.
Ощущение, будто я забрался в самую натуральную банку с пауками, не покидало меня ни на секунду. Я вообще не любил все эти политические дрязги, но вынужден был принимать в них участие, и это меня здорово раздражало.
Прежде, чем лезть в отсек ВМ-17 административного сектора орбитальной станции Дер Эквинум, я предпочёл изучить всю доступную информацию, всё, что было в открытых источниках. Начиная от режима работы и заканчивая планом эвакуации.
Разглядывая трёхмерный план эвакуации со станции, я заметил одну интересную особенность. В административном секторе было сосредоточено в несколько раз больше спасательных модулей, нежели в жилых секторах. Доходило до того, что в бедных жилых районах имелся один-единственный спасательный модуль на тысячу человек, тогда как в административном секторе все обеспечивались индивидуальными капсулами. В одном только ВМ-17 этих капсул насчитывался целый десяток.
Так что у меня родился элегантный план. Я поделился им в общих чертах с Андерсеном, и он этот план одобрил. Всё лучше убийства. Оставалось только всё подготовить.
Мы сняли жильё поближе к административному сектору, предварительно разменяв остаток денег на здешние галакоины, приобрели себе оранжевые жилеты точно как у здешних работяг, естественно, раздельно и в разных местах. Короче говоря, готовились. Лейтенант Андерсен ходил к нужному отсеку и занимался наружным наблюдением, высматривая нашу цель, я продумывал пути отхода и альтернативные варианты, если что-то пойдёт не по плану. А как известно, в жизни никогда ничего не идёт по плану. Особенно в таких серьёзных операциях.
Саму госпожу Ричардсон нам удалось увидеть уже очень скоро. В жизни она выглядела ещё стервознее, чем на фото, злой прищур миндалевидных глаз скользнул по нам с Андерсеном, имитирующим починку плафона освещения в коридоре отсека. Я-то, конечно, просто вывернул лампочку, но для того, чтобы задержаться здесь подольше, делал вид, будто ковыряюсь в патроне, пока Андерсен, следуя технике безопасности, держал стремянку и поглядывал по сторонам.
Асахина Ричардсон была в сопровождении дюжего негра в строгом костюме, не то помощника, не то охранника, не то любовника. А то и всё это одновременно. Она остановилась прямо напротив нас.
— Олаф! Почему этот сброд работает здесь в дневные часы? Разберись, — потребовала она и, цокая каблуками, ушла в свой кабинет.
Негр проводил её задумчивым взглядом, повернулся к нам.
— Если бы госпожа увидела неработающую лампу, вас бы тоже попросили разобраться? — ухмыльнулся я со стремянки и наконец вернул лампочку на место, которая тут же зажглась холодным белым светом.
— Это точно, — хмыкнул Олаф. — Всё у вас? Закончили?
— Так точно, босс, — сказал я.
— Шуруйте отсюда, и не попадайтесь на глаза, — сказал он. — Все заявки на ночное время.
Это заметно осложняло дело.
— А когда госпожа тут бывает? Ну, чтобы нам не попасться вдруг, — спросил Андерсен. — Это же только она против?
Негр взглянул на часы, а я почувствовал тяжесть табельного «Кракена» под оранжевым жилетом.
— Желание госпожи — закон, — сказал он. — С десяти до двух вообще тут не появляйтесь. Если кто понадобится вдруг, она сама вызовет, а всю текучку делайте ночью.
— Понятно, — сказал я.
Я закрыл и закрепил плафон, спустился со стремянки. Мы поспешили убраться подальше отсюда.
— Ну, что скажешь? — спросил я у Андерсена, тащившего стремянку на плече.
— Огонь баба, — ухмыльнулся он.
— Да в ней яду больше, чем в жёлтой императорской кобре, — фыркнул я.
— Так ведь ещё интереснее, — сказал он.
— Я вообще не об этом, — сказал я, сворачивая к ближайшему спасательному модулю, который был заставлен старой мебелью и прочим хламом. — Пора действовать. Как он сказал, с десяти до двух? Придём завтра в одиннадцать.
Адъютант кивнул, и мы вместе с ним принялись освобождать проход к эвакуационной капсуле. Даже здесь, в административном секторе, несмотря на их обилие, к капсулам спасения относились крайне безалаберно. А может быть, именно потому что их тут было много, так и относились.
К счастью, капсула оказалась заряжена и заправлена всем необходимым. Одноместная, довольно тесная, неуправляемая, рассчитана на сорок восемь часов пребывания в космосе. Боюсь представить, сколько таких болтается в пустоте, превратившись в стальные гробы для тех, кто не дождался помощи.
Я забрался внутрь, стараясь держать руки подальше от большой красной кнопки. Одно нажатие, и автоматика задраит шлюз и отстрелит меня подальше в открытый космос, и пусть даже со мной ничего не случится, мне это всё равно ни к чему. Мне нужно было открутить переднюю панель, чтобы внести кое-какие конструктивные изменения.
— Тесновато, — произнёс Андерсен, критически оглядывая пространство в капсуле и меня, скрюченного внутри с отвёрткой в руке.
— Она и не должна быть просторной, — сказал я.
