– А если уедут… – начал было Иваницкий, но осекся. Ему не хотелось продолжать начатую мысль до конца, поскольку ее продолжение не сулило им двоим ничего хорошего. – Если они уедут, – он тяжело вздохнул, значит, нашли то, что им было нужно.
– И все-таки майор был в складе! – Борщев зло рубанул ладонью воздух и резко сжал пальцы, будто что-то словил в ночном воздухе. – Как только ты мне сказал, что он гээрушник, я перестал сомневаться.
– Да, ты уже говорил мне про ботинки.
Но вступить в мазут на территории полигона можно где угодно. В конце концов, ходили же мы с ними сегодня по складам?
– Не по тем.
– Мазут есть повсюду.
– Я этот запах из тысячи узнаю, – пробормотал Борщев. – Не нравится мне история с ночным исчезновением. Вот ты, – обратился он к Иваницкому, – полез бы в окно от теплой голой бабы?
– Не знаю. Может она его затрахала, и он на нее больше не смог залезть, а потом с расстройства пошел проветриться?
– Не знаю, не знаю… – покачал головой Борщев, глядя на все еще черный небосвод.
Луна уже исчезла за лесом, в воздухе вились комары. Только сейчас полковник обнаружил их присутствие. Чесалась шея, покрывшаяся красными бугорками – следами от многочисленных укусов.
– Вот налетели! И откуда только взялись?
– Они все время тут были.
– А что ж раньше не кусали?
– Пьяных комары не кусают.
– Тоже правильно, – скривился в ухмылке подполковник Борщев. – Мало ли кто что пьет? С кровью такую гадость всосать можно, – он поднялся, размял затекшие от долгого сидения ноги. – Все-таки нужно осмотреть склады. Если он влез своими ботинками в лужу с креозотом, значит оставил следы.
– Думаешь, там следов мало?
– У его ботинка протектор запоминающийся.
– Да не было никого в складах! – убежденно сказал Иваницкий. – Я же сам заехал туда с машиной, сам закрывал ворота. Даже если бы он каким-нибудь чудом пробрался в подземный склад, то не выбрался бы оттуда.
– Все невозможное когда-нибудь становится реальностью, – прошептал Борщев и добавил. – Поехали посмотрим.
Командирский «Уазик» развернулся и помчался по направлению к складам.
Майор Кудин, лежащий рядом с посапывающей Танькой, увидел, как по потолку поплыли полосы яркого света, услышал гул удаляющейся машины.
«Не спится им, – подумал он. – Но вы, ребята, ничего не успеете сделать. Выгнать несколько железнодорожных составов из-под земли невозможно. Точно так же, как невозможно их перепрятать».
Он покосился на спящую девушку.
«Надо позвонить полковнику Бахрушину и сообщить ему все что мне известно».
Майор Кудин даже откинул одеяло, хотел позвонить Бахрушину, но потом передумал.
"Я и так достаточно засветился сегодня.
Даже не уверен, сумел ли их убедить, что просто пошел прогуляться. Эта сучка спит не так крепко, как кажется. И если я достану при ней телефон…"
Майор Кудин вновь накрылся. Гарантии того, что Танька не подслушает его разговор с Бахрушиным не существовало, а значит, не стоило и рисковать.
«Завтра. Все будет завтра. Не спеши, – уговаривал себя майор, – полдня ничего не решают. Хорош же ты будешь, если поднимешь полковника Бахрушина ночью с постели и заплетающимся языком поведешь разговор о железнодорожных составах, груженых спиртом. Еще чего доброго подумает, что я напился в стельку».
И решив отложить разговор до завтра, майор Кудин устроился спать. Прошлым днем он остался доволен. Неплохо погулял, развлекся с Танькой, выполнил задание. Теперь его ждало два дня отгула, которые он собирался присовокупить к выходным и поехать с женой и сыном на дачу.
«Все-таки от моей службы иногда обламываются приятные дни. Риск всегда возбуждает в сексе. А трахается она чудесно», – и майор почти с умилением подумал о Таньке, способной под водой делать минет.
Вскоре он уснул, уставший и немного пьяный. Странно, он точно так нее, по-детски, положил под голову кулак, как это делала Танька.
А вот полковнику Иваницкому и подполковнику Борщеву было не до сна. Они уже успели подъехать к складам и начальник полигона лично осмотрел ворота.
– Я же говорил тебе, Борщев, – зло бормотал он, – никто сюда не входил! Я сам въехал на машине, а потом лично закрыл ворота. Сигнализация включена, никто сюда не проберется. Ну что ты еще выдумываешь? Забудь об этом майоре! Шлялся пьяный, не мог найти дорогу… В какую-нибудь блевотину вступил, а ты мне лапшу яичную на уши вешаешь!
– Тревожно на душе, – сказал Борщев, – предчувствия меня никогда еще не подводили, – и он, припав к щели металлических ворот, принюхался. – Ну точно я тебе говорю, такой же самый запах – креозот, сивуха и конечно же спирт.
– Ну что с тобой делать? – Иваницкий наморщил лоб. – Я еще поверил бы тебе, если бы ты сказал, майор пробрался вовнутрь.
Но тогда он и остался бы там. Не мог же он заехать и выехать с нами?
– Как знать, – ответил ему Борщев. – Давай еще раз проверим, ведь попытка не пытка.
Иваницкий зло выругался и открыл щиток.
Снял тяжелую, старую эбонитовую трубку телефона и связался с пультом. Дежурный начальник караула четко доложил, что никаких происшествий за время его дежурства не случилось.
– Сними склад № 5 с сигнализации.
– Есть! Можете открывать.
