Проверку отправишь как положено, но перед этим сообщишь мне. Запиши номер, – и Гапон продиктовал семизначный номер. – На этом номере будет мой человек, зовут его Никита.
Все ему расскажешь и объяснишь. И самое главное, ни о чем не беспокойся. Мои люди уже занимаются твоей проверкой, выясняют кто они такие, эти гээрушники, и что им надо на моих складах. Не бойся, всех поставят на место. А ты, Иваницкий, занимайся своим делом. И еще, слушай внимательно: приструни своего Борщева, распоясался, козел, дальше некуда. Сорит деньгами, пьянствует, звонит по телефону, поднимает на ноги важных людей.
На хрен нам все это надо? Угомони его, а то мне придется этим заняться.
– Борщев в принципе ничего.
– Срать я хотел, что он ничего. На его место найдем сто человек. Он в этом деле ничего не решает, он ноль. Решаешь ты.
И тут Иваницкий понял, и холодок пробежал по его телу от самых пяток до корней волос. Он догадался по тону Гапона, что и он, начальник полигона, полковник Иваницкий, тоже в этом деле ноль и тоже ничего не решает.
Вбрасывать конец шланга в цистерну и вынимать, следить за выскакивающими цифрами может любой, даже солдат, который не прослужил еще и полгода. И если он сейчас пожалел новобранца, то его, полковника, не пожалеют, и он исчезнет, растворится, как кусок мяса в соляной кислоте, и не останется от него даже железных пуговиц с двуглавыми орлами.
И звездочки на его погонах растворятся в кислоте и исчезнут, улетят на небеса и будут светить там. И его не будет, как будто он и не родился.
– Ты меня понял? – послышался голос Гапона, уверенный и спокойный. – Ну вот и хорошо, – сказал Гапон в продолжение предыдущей фразы и послышались длинные гудки.
Иваницкий даже не успел ответить. Он тяжело задышал, так тяжело, словно бы пробежал пятикилометровый кросс во всей боевой выкладке с противогазом, с автоматом, с гранатами и прочей болтающейся дрянью.
Гапон знал своих людей, знал, что его задание они выполнят. Поэтому он мог представить себе как произойдет авария. Он любил в мыслях пробираться в будущее, а потом сравнивать реальный результат со своими догадками.
Супонев-Гапон прикрыл глаза и вообразил себе шоссе, мчащийся по нему «рафик» с проверяющими. В его мозгу картина предстала таким вот образом:
"…ни шофер «рафика», ни его пассажиры не обратили никакого внимания на замерший на обочине джип, в котором за рулем сидел парень в кожаной куртке, приложивший к уху то ли радиотелефон, то ли рацию.
– Они проехали, – коротко сказал парень, когда «рафик» с армейским номером миновал его машину.
– Понял, – прозвучал короткий ответ и рация замолкла.
Джип вырулил на полосу и пошел за «рафиком» на расстоянии около трехсот метров. Лес обступил шоссе с двух сторон. Старые ели двумя высокими стенами шли вдоль дороги. Полоса отвода густо заросла орешником, молодым ельником, поэтому лес вглубь не просматривался. Тут, в лесу, шоссе проходило по косогору.
С одной стороны выемка, с другой – глубокий кювет. Небольшая лесная дорога примыкала к полотну. По ней если и проезжало машины три – четыре в день, то хорошо. Поэтому о ней и не предупреждал ни один дорожный знак.
На поросшей травой лесной дороге стоял «КамАЗ» с кузовом-фурой. В кабине восседал наголо бритый мужчина с колючим взглядом. «КамАЗ» стоял так, что его не было видно с шоссе, пока не поравняешься с выходящей из лесу дорожкой. Мужчина прижимал к своему несколько заостренному кверху уху трубку рации и вслушивался в эфир.
– Приближаемся! – услышал он. – Осталось метров пятьсот!
Он повернул ключ, завелся двигатель. Отжал сцепление, включил передачу, но не спешил трогать машину с места. Он увидел мелькнувший среди кустов нежно-желтый «рафик» и просчитав в уме до десяти, резко рванул автомобиль с места.
Шофер микроавтобуса успел увидеть лишь то, как внезапно появился большой кузов «КамАЗа». Он еще надеялся успеть проскочить, ведь видел, что шофер грузовика смотрит на него, а значит, тоже сейчас будет тормозить. «Рафик» вильнул вправо и, идя колесами по обочине, уже расходился с «КамАЗом», но тут бритый наголо человек в кабине грузовика прибавил обороты двигателя и резко двинул машину вперед.
Мощный бампер «КамАЗа» ударил в борт рафика, и микроавтобус, завалившись на бок, полетел в кювет, ломая стволы тонких елей.
Майор Кудин даже не успел проснуться, когда микроавтобус, перевернувшись, рухнул крышей на застывшую, поросшую мхом глыбу бетона. «КамАЗ» сдал задом в лес и мужчина, сжимая в руках пистолет, выскочил из кабины. Подоспел и джип с парнем в кожаной куртке. Вдвоем бандиты сбежали по откосу и лысый осторожно заглянул в салон микроавтобуса сквозь разбитое стекло.
– Ну как? – спросил парень.
– Кажется порядок. Все готовы.
Майор Кудин лежал неподвижно. Его лицо и грудь усыпали мелкие осколки стекла, в руке он продолжал сжимать ручку портфеля.
Двигатель «рафика» заглох, из пробитого бензобака на обросший мхом бетон тонкой струйкой тек бензин.
– Иди поднимись, я сейчас, – скомандовал лысый парню в кожаной куртке, и тот принялся карабкаться по откосу.
