Ее боялись. На ее лекции большей частью ходили. Ну малой, конечно, нет.
Однажды малая часть в лице меня и группы товарищей пришла-таки, расселась.
Лекторша рассказывала про симптомы туберкулеза. Особенно много она говорила о кашле.
В этот момент кто-то на галерке негромко кашлянул: слегка, скорее - в озадаченной, нежели болезненной манере.
- Вот так примерно, - мертвенно улыбнулась лекторша.
Раздался новый симптом: подобострастный смех. Но это уже с первых рядов. Пригнувшись, там сидели готовые к мученичеству, раз уж оно мило оратору.
Это Высоцкий так пел. Но по другому случаю.
А тут приехала Скорая.Помощь на одно неприятное дело. Мой друг Поручик в роли Холмса и пара ватсонов с ватой.
Дело образовалось следующее: женщина, подшитая, 55 лет, выпила. Что подшитая, узнали потом, сын подсказал уже после. Тут этот сын и пришел, сильно пьяный, и увидел, что мама ему ничего не оставила, хотя была пьяна.
Он ее бросил с пятого этажа в лестничный пролет.
Вообще, дом оказался дружный, все друг друга знают. Скорую вызвали соседи с первого этажа.
Мама вмонтировалась в решетку, что перекрывала вход в подвал.
На третьем этаже она потеряла ногу на уровне колена.
Руку она потеряла на втором.
Винтом вошла в решетку.
Таз был разрезан на куски.
Но осталась жива.
Доктор, увидев живой еще обрубок, немедленно его вырубил лекарством.
Кисть второй руки торчала из плеча. Доктор собрал в мешок, что попало, от мамы. Что лежало кругом. Надо.было отрезать вторую ногу, она болталась на лоскуте.
Спустился сын и сказал:
- Ой,
- Ну, тогда неси еще пакет.
Вдруг пострадавшая начала шарить по себе оставшейся рукой.
Доктор - фершалу:
- Давай еще реласьки кольни, чтобы ничего не было.
Поручик говорит о подобных ситуациях так: "ищет Ключи от Рая".
С неделю, как дело случилось, а все живет, хотя бы и на аппарате.
В приемном покое доктор-азербайджанец лишь приговаривал:
- Полный фарш! Полный фарш!
А так он слабо говорил по-русски.
ДокторА специально побросали на месте события много нужного, чтобы вернуться и прибрать к рукам, как израсходованное: дефицит же. Шину, шприцы, ампулы. Все так и лежало, только кровь запеклась, ибо люди, видимо, пошли куда-то пить.
Я сломался на редактуре текста про интегративную терапию. Она объединяет непримиримых врагов: психоаналитиков и бихевиористов. Готовит на всех нас единый каток, чтобы плющить наверняка.
Бихевиористы все измеряют, наблюдают за поведением, то есть - интересуются Действием.
Психоаналитики копаются в душе, протискиваясь к истокам заразы - интересуются Предметом Фиксации.
Первые ничего не в состоянии объяснить.
Вторые ничего не в состоянии сделать.
И вот оно во мне слилось воедино.
Я шел по коридору универмага. Он идет по коридору, шептали Мюллеру. Но Мюллер не верил.
Через плечо у меня была перекинута сумка. Из нее торчал хорошо зафиксированный, глубоко фаллический зонт, направленный острием вперед. Красный. Детский.
Из этой Точки Фиксации фаллического зонта я вышел в Действие: ударил им и свалил, опрокинул навзничь женский манекен, оказавшийся на пути.
Наступил Катарсис, возбуждение, прорыв. Я метался и раскаивался. Я исцелен.
Не все, не все симптомы описаны в медицинской литературе. Пишу, потому что Знание - Сила.
Например, бригадам Скорой Помощи известен симптом ботинок.
Представим, что состоялся дорожно-транспортный наезд. Приезжает бригада и первым делом высматривает: не стоят ли где пустые ботинки?
Ибо если пешеход, соединяясь с машиной, вылетел из ботинок, то это заведомый труп.
Бывает, что те остаются стоять зашнурованными.
Один, конечно, субъект ухитрился выжить, упав на лобовое стекло в своих беззащитных носках и отделавшись отрывом селезенки, но в том - исключение.
Такое часто бывает на проспекте Науки, где по ту сторону Стикса торгуют пивом, с наукой отождествляясь.
Тот счастливец, наверное, еще не купил, однако ужасно желал.
Но вообразите Силу удара! Вот такое теперь у вас Знание. И даже не Знание, а целая Наука с проспекта.
Такое, однако, разнообразится вариантами.
Однажды писатель Клубков вышел из маленькой железной двери в стене в Максимиалиновской больнице и подумал: до чего же ему хорошо! Он может пойти к художнику Едомскому. Он может пойти еще черт-те куда. Он перемалывает вольный ветер.
Клубков остановился между двумя припаркованными легковыми.машинми.
В одной из них спал, оказывается, шофер, потому что тот ожил внезапно, потянулся с палаческим хрустом и дал задний ход, немного подвинув Клубкова бампером. Совсем чуть-чуть погнув не бампер.
Подошвы новых ботинок остались там, где были, а Клубков отодвинулся назад.
Последовали извинения и, конечно, отъезд машины. И стоялое остывание подметок. И молчание ягнят.
