Конец сентября 1918 года оказался на редкость дождливым, с холодными, пронизывающими ветрами. То и дело сыпала снежная крупа, проселочные дороги раскисли. Не считаясь с непогодой, белые развернули стремительное наступление со стороны Сарапула. Бригаде предстояло задержать их в районе Янаула. Основная роль в операции отводилась 2-му Бирскому полку. Его должен был поддерживать отряд Колчина, вышедший из деревни Карманово на левый фланг обороны. Но в спешке отряд Колчина занял позиции не на левом, а на правом фланге 2-го полка. Этим немедленно воспользовались белые. Они бросили крупные силы на ничем не прикрытый левый фланг. Деткин срочно произвел частичную перегруппировку обороняющихся частей. Красноармейцы почти в упор расстреливали цепи противника, но в бой вступали все новые силы добровольческой дивизии полковника Колоколова. Оказавшись в невыгодной обстановке, отряд Колчина с большими потерями начал отход. Отступал и 2-й Бирский полк. В бою пал его командир Титов. На поле боя прибыл назначенный командиром полка Иван Катаев, но вскоре и ему из-за ранения пришлось покинуть строй.
Бой под Янаулом показал, что белые превосходят бригаду Деткина по численности в два-три раза, что они отлично вооружены и обмундированы, в то время как многие красноармейцы не имели даже шинелей. В трудной обстановке сдерживая противника, бригада отходила к станции Куеда. Здесь положение удалось стабилизировать. Деткин решил воспользоваться краткой передышкой для более полного выяснения сил и замыслов врага. Его нового наступления следовало ожидать тем более, что в октябре, после недавних дождей и слякоти, установилась на редкость хорошая погода. Если по утрам низко над землей бежали хмурые облака, то к полудню они исчезали, открывая голубую синь неба.
В такой ясный день комбриг вызвал Петра Максимовича Светлакова, одного из тех, кто вступил в деткинский отряд в самом начале его формирования.
— Товарищ комбриг, по вашему приказанию командир второй роты Светлаков прибыл! — неторопливо чеканя каждое слово, доложил быстро вошедший молодой человек с прекрасной строевой выправкой.
— Проходи, комроты, садись. Разговор будет долгий. — Деткин жестом указал на табурет и пододвинул лежащую на столе карту. — Обстановка сложилась, ты сам знаешь, какая.
— Тяжелая, — выдохнул Светлаков.
— Вот именно… Поэтому сейчас, как никогда, нужен внимательный глаз за противником. Надо знать, к чему готовится он, каковы его силы. Вот и хочу я тебя послать в тыл к белякам. Отбери из роты полсотни лучших молодцев и пройдись глубоким рейдом. Чем больше будет разведданных — тем лучше. Положение таково, что нам в жмурки играть с золотопогонниками никак нельзя.
— Не в первый раз еду на разведку, товарищ комбриг. Разрешите выполнять приказание?
— Не торопись. Рейд должен быть длительным, данные обстоятельными. В такой рейд ты отправляешься впервые. Все взвесь. Справишься? — Деткин по-отцовски внимательно посмотрел на Светлакова. — Задача сложная, потребует от бойцов напряжения всех сил и большой выдержки. Прежде всего — от самого тебя. Но надо любой ценой узнать, что делается сейчас в Бирском уезде, не грозит ли нам противник и оттуда, не придется ли нам еще более дробить свои силы.
— Разрешите, товарищ комбриг… Мысль одна в голову пришла. Хорошо бы для маскировки переодеть бойцов в белогвардейскую форму. Сам я нацеплю офицерские погоны. Авось так больше узнаем.
— Дельная мысль. А офицер из тебя, думаю, получится бравый. Готовься. Когда все будет сделано, доложи. С бойцами приду поговорить.
…Сгущались сиреневые сумерки, когда отряд Светлакова углубился в расположение противника. Пробирались лесными тропинками, опушками. Под копытами лошадей то и дело чавкало болото, сознание дурманил запах перестоявших грибов.
Проводник Башканов хорошо знал здешние места и вел отряд без задержек. До рассвета бойцы одолели не один десяток километров. Пора было сделать привал, отдохнуть, привести себя в порядок и, уже не скрываясь, по-хозяйски появиться на большой дороге.
В полдень в село Сикияс въехал отряд с молодым офицером впереди и остановился у мечети. Вскоре к офицеру подошел мулла в сопровождении богато одетых татар и, низко поклонившись, протянул на подносе украшенный драгоценными камнями серебряный кубок.
— От самой чистой сердца принимай, ваш благородие. Светлаков молодцевато поклонился и, приняв поднос, передал его ближнему бойцу.
— Благодарим вас и общество за столь достойный подарок.
Богатеи приветливо заулыбались. Мулла повел Светлакова в свой дом, умоляя «ваш благородие» не покидать Сикияс, так как поблизости нет белых войск.
— Хотя стоит со своим отрядом какой-то штабс-капитан в Татышлах, — ныл мулла, — но уж очень гордый, любой подарка сюда его не заманишь… Боится — красный шайтан близко гуляет.
— И большие силы при этом капитане? — небрежно бросил Светлаков.
— Какой там сил! — с сожалением промолвил мулла. — Семьдесят или восемьдесят калек-солдат, не больше.
— Да, опасно здесь вам.
— Сапсим плохо.
