Эти разговоры и заговоры Екатерина жестоко пресекла: она вовсе и не думала расставаться с властью. Наиболее отчаянные заговорщики были сосланы в Сибирь. Но волнение в обществе было нешуточным, и вовсе не случайно, что вспыхнувшая именно в 1773 г. грандиозная крестьянская война под предводительством Емельяна Пугачева берет своим знаменем имя будто бы спасшегося императора Петра III, которого Екатерина свергла еще в 1762 г.
Панинская партия, где одной из самых заметных фигур был Фонвизин, ставила на Павла и деятельно готовила перемены. Именно в недрах кружка Паниных – Фонвизина обдумывался пакет первоочередных, неотложных реформ, а также проект «Фундаментальных прав, непременяемых на все времена никакою властью», которые решили вручить новому царю при восшествии на престол. Вступление к этому проекту написано Денисом Фонвизиным. Это вступление – «Рассуждение о непременных государственных законах» – ярчайший памятник русской публицистики конца XVIII в., и, пожалуй, именно это сочинение более всего оправдывает памятные всем слова А. С. Пушкина: «…блистал Фонвизин, друг Свободы».
«Рассуждение» написано в конце 1782 – начале 1783 г. В 1796 г. «Рассуждение» было передано Павлу I
после его восшествия на престол, но, ознакомившись с ним, новый император спрятал его в секретный ящик, где оно и было обнаружено Николаем I только в 1831 г. Николай передал «Рассуждение» в Государственный архив с надписью, запрещавшей без его дозволения вскрывать запечатанный конверт. Таким образом, прямая цель «Рассуждения» достигнута не была: к рекомендациям и советам Д. Фонвизина ни один из монархов не прислушался, а само сочинение, казалось, было утаено и скрыто от широкой публики. Однако текст документа дошел и до русского читателя. Одна из копий сохранилась у племянника писателя – М. А. Фонвизина – будущего декабриста. Тот передал копию Никите Муравьеву, который после легкой редактуры пустил «Рассуждение» по рукам.
При жизни Фонвизина не печаталось.
Впервые опубликовано А. И. Герценом в Лондоне в 1857 г.
Это автобиографическое сочинение создавалось в последние годы жизни писателя – в 1789–1792 гг. – и осталось незаконченным.
Впервые с сокращениями опубликована в «Санкт-Петербургском журнале» (1798). Полностью в 1830 г.
Покаянные мысли и настроения Фонвизина не случайны. Конец жизни драматурга был весьма тяжел: в 1785 г. его дважды разбивает паралич, от которого он уже так и не оправится.
О последнем дне Фонвизина сохранилось свидетельство Ивана Дмитриева, впервые увидевшего драматурга на вечере у Г. Р. Державина: «В шесть часов пополудни приехал Фонвизин. Увидя его в первый раз, я вздрогнул и почувствовал всю бедственность и тщету человеческую. Он вступил в кабинет Державина, поддерживаемый двумя молодыми офицерами. <…> Уже не мог он владеть одною рукой; равно и одна нога его одеревенела: обе поражены были параличом; говорил с крайним усилием и каждое слово произносил голосом охриплым и диким; но большие глаза его быстро сверкали. <…> Игривость ума не оставляла его и при болезненном состоянии тела. Несмотря на трудность рассказа (ему трудно было рассказывать из-за поражения языка параличом. –
«Мы расстались с ним в одиннадцать часов вечера, – завершает свой рассказ И. Дмитриев, – а на утро (то есть 1 декабря 1792 г.) он был уже во гробе».
Хотя на первой же странице своего сочинения Фонвизин называет в качестве образца «Исповедь» Руссо, здесь ощутимы влияния традиций святоотеческой литературы и древнерусской прозы. Замечателен самый тон записки: исповедальность ее совсем не мрачная, к тому же лишенная малейшей попытки порисоваться, приукрасить что-то, потщеславиться.
С. 181.
Руссо занимает особое место в восприятии Фонвизина.
Напомним, что во Франции русский драматург завязал личные знакомства практически со всеми знаменитыми писателями и философами того времени и о большинстве из них оставил колкие и нелицеприятные суждения. С Руссо же ему встретиться было не суждено: именно в эти дни тот скончался.
