Фаррускад, Керестани, фея Фардзана, свита прислужниц.
Фардзана.
Керестани!Керестани.
Да, знаю, знаю, умер мой отец, —Начало в этом всех моих несчастий…О бедный мой отец!(Плачет.)
Фардзана.
Звучит повсюдуЛишь ваше имя, и народ в волненьеЗовет: Керестани! Керестани! —И вас своей царицей хочет видеть.Готовы трон и царство. Все в тревогеКерестани разыскивают тщетно,И медлить вам здесь долее нельзя.Керестани.
Тебя я покидаю, Фаррускад.Узнал отчасти ты, кто я такая,Но люди царства моего не знают,Хотя оно и вдвое превосходитПодвластную тебе страну Тифлиса.До завтра отдохни, а там мужайсяИ твердым будь. Пускай твоя тоскаМоей печали горькой не умножит.(Входит во дворец с прислужницами и с феей Фардзаной.)
Фаррускад(следуя за ней).
Иду, иду, с тобой хочу погибнуть!О, не беги!В то время как Фаррускад собирается войти во дворец, раздается удар грома, сверкает молния, происходит землетрясение. Дворец и сад исчезают, и снова остается прежняя пустыня, погруженная в глубокий мрак.
(В отчаянии, с руками, протянутыми вперед.)
Несчастный я! О муки…Какое горе… Боже мой… Министры…Керестани — царица! Рождена…От смертного! Послушайте о чуде!(Уходит.)
ЗАНАВЕС
<p>Действие второе</p>Декорация представляет ту же пустыню.
Явление IБригелла, Труффальдино.
Труффальдино рассказывает Бригелле, что слышал ночью, перед тем, как заснуть, страшный шум. Спрашивает, не слышал ли и он чего-нибудь.
Бригелла отвечает, что благодаря превосходным кушаньям и винам он спал глубоким сном. Он благословляет час своего прихода в эти места, где все в таком изобилии. Высказывает соображение, что если даже кушанья и адского происхождения, вкус их настолько тонок, что не стоит об этом волноваться.
Труффальдино добавляет, что в этой пустыне живется гораздо лучше, чем в городах. Он высмеивает беспорядки и обычаи города, в особенности двора, говорит о тяжелой жизни слуг.
Бригелла соглашается с ним относительно последнего.
Труффальдино приводит в пример замешательство слуг во время исполнения комедий, нравящихся хозяевам, но не слугам. Ему, например, нравится Арлекин, хозяевам же — нет. Он всегда заставлял его смеяться, а хозяева говорили, что глупо смеяться на шутовские выходки. Неужели надо втыкать себе иголки в сиденье, чтобы не смеяться над тем, что смешно?
Бригелла соглашается, что это большое неудобство. Когда маски говорят в комедиях вещи, которые его смешат, ему от стыда приходится смеяться под плащ.
