Мы молча поворачиваемся к Челентано и молча на него смотрим. Челентано хрипит и бьется в конвульсиях. Мы молча подходим к нему и молча берем за руки и за ноги. В глазах у Челентано — предчувствие скорой смерти. Мы молча раскачиваем его и молча вышвыриваем в коридор. Раскинув руки, Челентано на приличной скорости пролетает комнату и падает прямо на нашу американскую цыпочку, которая аккурат в эту минуту выходит из своего номера, чтобы вместе с группой американских туристов следовать на завтрак. Цыпочка визжит и падает навзничь. Челентано прибивает ее к земле всей своей немаленькой тушей.
— Мне кажется, это первые мужские объятия в ее жизни, — философски замечает Мурка, глядя на цыпочку.
Я ей за это очень благодарна.
Цыпленок барахтается под Челентано. Челентано барахтается на цыпленке. Наконец вскакивает и, прикрыв руками могучее месторождение, несется на улицу. Мы подскакиваем к окну. Челентано мечется по площади. Вид у него безумный.
— Ну что, девочки, пожалеем сильную половину человечества? — спрашиваю я, и девочки кивают.
Мы сгребаем в охапку челентановские штаны и куртку и выкидываем в окно. Челентано ползает по земле. Челентано собирает вещички. Прыгая на одной ноге, Челентано натягивает брюки. Сверкая пятками, Челентано улепетывает прочь от гостиницы. Мурка бросается к чемодану, судорожно роется в нем и, зажав что-то в кулачке, высовывается в окно.
— Эй! — кричит она. — Эй, болезный!
Челентано останавливается, будто его подстрелили, и с испугом озирается.
— Лови! — кричит Мурка. — Вот твой гонорар! — И она делает широкий жест сеятеля.
В воздухе плавно кружатся три цветных прямоугольника. Десять красненьких рублей с Лениным. Пятьдесят синеньких рублей с Ельциным. Сто зелененьких долларов с Путиным. Нелепо размахивая руками, Челентано ловит бумажки, подносит к глазам, рассматривает, стонет, рвет на мелкие кусочки и втаптывает в грязь.
— В борьбе за правое за дело валюта наша уцелела! — молодцевато гаркает Мурка в открытое окно и потрясает кулачками.
— Руссо туристо — но финансисто! — хором скандируем мы с Мышкой.
И плюхаемся на кровать. Что правда, то правда. Челентано не получил от нас ни единой трудовой копеечки.
— Эх! — вздыхает Мурка. — А казался таким приличным человеком! Про детство свое рассказывал.
Трагедия личности Челентано началась задолго до его рождения, с возникновением товарно-денежных, а впоследствии и капиталистических отношений на Апеннинском полуострове. Не будем вдаваться в историческую политэкономию, скажем просто, что нашему герою были не знакомы такие понятия, как дружеская взаимовыручка или, предположим, бескорыстная взаимопомощь. Из словосочетания «касса взаимопомощи» он, безусловно, выбрал бы первое слово. Он никогда не состоял в октябрятской организации, не носил на груди пионерский галстук и не прижимал к сердцу комсомольский билет. Это что касается социальной подоплеки. Плюс, разумеется, особенности характера. Возьмем, к примеру, вектор движения денег. Он имеет два направления: или от кого-то, или к кому-то. Так вот, в представлении нашего Челентано денежные потоки должны были двигаться от кого-то к нему. Так он был воспитан. Ну и гены, конечно. О генах надо поговорить отдельно.
