Мы спускаемся вниз. Чиполлино за стойкой не наблюдается. Наверное, сегодня не его смена. В полном молчании мы выпиваем кофе и зажевываем его крекером. Поднимаемся в номер. Дверь нашей комнаты распахнута настежь. В коридор рвется истошный Муркин визг. Мы боязливо засовываем головы внутрь. Челентано в чем мать родила жмется в углу. Надо сказать, что мать родила его богато. В руках у него мятый листок бумаги. Он дрожит всем своим волосатым тельцем, трясет листком и поскуливает. Мурка в мужских брюках, подпоясанных зеленым ситцевым пояском, стоит на кровати прямо в своих здоровенных бутсах. Ее указательный палец нацелен на грудь Челентано. Мурка визжит. Челентано дрожит. Видно, что между ними нет никакого взаимопонимания.
— Мура! — подаем мы свой робкий голос. — В чем дело?
Мурка оборачивается и видит в проеме двери наши ошарашенные физиономии.
— А вот и свидетели! — говорит она ядовито. — Свидетели подтвердят, что я никому ничего не обещала!
Мы с Мышей продолжаем ничего не понимать.
— Мура! — говорим мы, и голоса наши еще более робки. — Он что, требует от тебя взаимности? Почему он голый?
— Ха-ха-ха! — саркастически произносит Мурка, сильно напирая на букву «х». — Взаимности! Взаимности я сама у кого хочешь потребую! Вот чего он требует!
Она делает гигантский прыжок, соскакивает с кровати и выдирает бумажку из рук бедного Челентано. Челентано трясется, как припадочный.
— Требования он выдвигает! — орет Мурка. — Ноту протеста еще притащи!
Челентано начинает что-то быстро лопотать по-итальянски, прикрывая лицо сжатыми кулачками.
— Переводи! — приказывает мне Мурка.
Я вслушиваюсь в довольно бессвязное бормотание.
— Он говорит, что синьора производила очень благоприятное впечатление.
— Это я… я… — Мурка задыхается, лицо ее идет сиреневыми пятнами. — Это я произвожу благоприятное впечатление? Ах ты гад! Да я… Да мне… Да я на тебя управу найду! До президента дойду!
Все это, честно говоря, мне очень не нравится. Дело пахнет международным скандалом. Надо что-то делать.
— Что он тебе инкриминирует, Мур? — деликатно осведомляюсь я.
Слово «инкриминирует» окончательно добивает Мурку. В пылу ссоры она совершенно потеряла ориентацию, в том числе и в родном языке. Она смотрит на меня обалдевшими глазами и пытается вникнуть в смысл сказанного. Это ей не удается.
— И ты тоже… — наконец выговаривает она. — Ты издеваешься, да?
— Чего он хочет?
— Чего он хочет? Спроси лучше, чего он не хочет? Он всего хочет! На, посмотри! — И она сует мне под нос мятую бумажку, которую вырвала из рук Челентано.
Бумажка разделена на две части. С одной стороны — слова. С другой — цифры. Почерк мелкий, ровный, почти каллиграфический. Я читаю.
Список услуг и товаров, который Челентано предъявил Мурке
Билеты на карнавал — 4 шт. х 25 евро = 100 евро
Коктейли «Маргарита» — 2 шт. х 25 евро = 50 евро
Омар «Средиземноморский» — 2 порции х 25 евро = 50 евро
Салат «Морской» из мидий с соусом «Пармезан» — 2 порции х 25 евро = 50 евро
Вино белое «Шабли» 1953 года — 2 бутылки х 25 евро = 50 евро
Торт «Тирамису» — 4 куска х 25 евро = 100 евро
Кофе черный — 2 чашки х 25 евро = 50 евро
Букет роз — 1 шт. х 25 евро = 25 евро
Чаевые официанту — 25 евро
Чаевые швейцару — 25 евро
Спецобслуживание — 250 евро
Презервативы — 2 шт. х 25 евро = 50 евро
Итого: 825 евро
— Все ясно, — сказала я. — Он жиголо. Он девушек танцует.
— Не жиголо он, а свинья! — встряла Мурка.
— Помолчи, Мура! — перебила я ее. — Ты тоже хороша! Ты что, сразу не поняла, с кем имеешь дело? И заметь — у него такса, 25 евро на все, кроме обслуживания. Кстати, что это за обслуживание такое, специальное?
Мурка, готовая костерить бедного Челентано на чем свет стоит, поперхнулась и закашлялась. Откашлявшись, она сделала злобное лицо и заорала склочным голосом:
— А презервативы он вообще не использовал! И нечего их в счет вставлять! Я не позволю!
— А откуда у тебя презервативы, Мура? — ласково спрашиваю я.
— Никаких презервативов у меня нет и не было! — орет Мурка.
— Значит, это его презервативы. — Я люблю, чтобы во всем была точность.
— Ну, подумаешь! Ну, взяла! Подумаешь! Всего-то на минуточку! — верещит Мурка. — И нечего так смотреть! Все равно у этого чемодана нет хозяина!
— Ага, — говорю я, — значит, на минуточку. Мура, ты проворовалась.
— Давайте лучше решать, что будем с этим гадом делать, — слабым голосом умирающей Дюймовочки стонет Мышка, забившаяся в дальний угол.
И вы знаете, она права.
