В тот день мы прекрасно пообедали. Нам давали: суп с клецками, бифштекс с вареной цветной капустой и жареной картошкой, компот из консервированных персиков и чашку кофе. Ночью мы прекрасно выспались на пружинных матрасах в компании восьми бомжей, один из которых страшно храпел, но Мурка быстро его растолкала и выставила за дверь. А утром, плотно позавтракав яичницей с ветчиной, плюшкой с повидлом и апельсиновым соком, а также взяв с собой сухой паек на непредвиденный случай, отправились на пристань. Предъявив два корешка от билетов и замызганную расческу, мы сели на паром, который как раз вернулся из Норвегии и готов был везти нас в Норвегию на свидание с близкими родственниками. Лесной Брат, Большой Интеллектуал, ребенок Машка и ребенок Кузя ждали нас на набережной. По их лицам было видно, что они не ожидали увидеть нас живыми. И надо сказать, что наша живучесть некоторым из них пришлась совсем не по вкусу. Угадайте кому.
Да, совсем забыла. В ночлежке мы еще приняли замечательный душ и даже прихватили с собой по куску французского мыла и по флакончику шампуня с кондиционером. Вот и говорите после этого, что с Муркой невозможно путешествовать.
Упрекать Мурку в безалаберности бессмысленно. Она никогда не признает себя неправой. Даже не пытайтесь убедить ее в том, что она совершила ошибку. Ничего у вас не выйдет. Мурка так повернет дело, что через минуту вам почему-то ужасно захочется извиниться перед ней. Впрочем, надо отдать ей должное: с Муркой не пропадешь. Она всегда найдет выход из безвыходного положения. Мы с Мышкой в полной растерянности стоим посреди этого несчастного Файенце, а Мурка уже в полной боевой готовности.
— План такой, — говорит она тоном распорядителя бала. — Сначала — плотный ужин. Мы его заслужили. Потом — поиск ночлега. Его мы тоже заслужили.
— Я больше на раскладушке спать не буду! — ворчливо заявляет Мышка. — Ты нам этот хэппенинг устроила, ты и спи!
Господи! Кто бы мог подумать, что Мышка знает такие слова, как хэппенинг!
— Хорошо, хорошо, Мышь, — Мурка на редкость покладиста, и это мне не нравится, — не волнуйся, будешь спать как человек.
И она ведет нас к пиццерии. В пиццерии она быстро втирается в доверие к хозяину, здоровенному шестидесятилетнему дедку с висячими седыми усами. Дедок начинает суетиться, исполняет перед Муркой танец маленьких лебедей и тащит наши чемоданы в кладовку.
— Синьор Тодеро, хозяин, — галантно представляется он.
— Спроси у него, есть ли комната на ночь, — велит мне Мурка, Самодовольно шевеля брюшком.
Комната есть. Папаша Тодеро совершенно сходит с ума от Муркиного брюшного шевеления, тащит нас наверх, показывает комнату, трясет перинами и убеждает прекрасных синьор, что лучшего места для отдохновения они не найдут во всей Италии, в чем я лично сильно сомневаюсь. Однако свои сомнения оставляю при себе. Мурка комнатой довольна, и мы спускаемся вниз ужинать. Папаша Тодеро прыгает вокруг нашего стола, сует нам под нос меню и как бы невзначай кладет лапищу Мурке на плечо. Мурка расплывается в довольной улыбке. Папаша Тодеро смелеет и кладет лапищу ниже. Это Мурке уже не нравится, и она отпихивает Тодеро вместе с его меню. Мы с Мышкой берем по куску пиццы, Мурка требует макарон. Честно говоря, это пристрастие к макаронам начинает меня беспокоить. Я боюсь, что мы не вывезем Мурку на историческую родину. Придется доплачивать за перевес багажа.
— Ты, Мурка, с макаронами заканчивай, — говорю я. — А то тебя в самолет не пустят. Придется транспортировать тебя на родину частями.
Но Мурка отмахивается.
