И вот еще одно, уже совершенно бульварное издание конца XIX века, которое ныне является библиографической редкостью:
«Истины о женщинах, их привилегии и совершенно новые их литании. Напечатано в этом году:
Ты злое пресмыкающееся
Ты отрава очага
Ты отражение бешеной желчи
Ты ядовитый дракон
Ты горькая луковица
Ты вонючая коза
Ты трескучая мельница
Ты тяжкий домашний крест
Ты расстроенный орган
Ты вместилище коварства
Ты лавка лжи
Ты мех для раздувания ссор
Ты оковы своего мужа
Ты погибель своего мужа
Ты гвоздь во гроб своего мужа
Через кротость своего мужа / Исправься
Через честность своего мужа / Исправься
Через любовь своего мужа / Исправься
Через жизнерадостность своего мужа / Исправься
Через прилежание своего мужа / Исправься
Через милости своего мужа / Исправься
Через заботливость своего мужа / Исправься
Эта литания пригодна только для недобрых женщин; добрым женщинам пусть воздается почетом и поклонением».
Чтобы не сложилось у читателей превратного впечатления, надо сказать, что число книг в защиту женщины в истории книги куда больше. Каждый из книгочеев легко отыщет множество их в своей памяти. За пределами художественной литературы самой популярной апологией женщины была книга Хайнриха Корнелия Агриппы «Declamatio de nobilitate et praecellentia foemini sexus»,[275] изданная в Антверпене в 1529 году. Она имела широчайшее хождение в немецких, французских, английских и прочих переводах. Великий философ-оккультист перевешивает чашу в пользу женщин и доказывает, что они отличны от мужчин и выше их. Обеляет он и праматерь Еву, указывая на ясные слова Святого Писания: когда бог объявил свой запрет на яблоки райского сада, Евы еще не существовало, а значит, он ее не касался. Книга Агриппы дошла и до Венгрии. Иштван Колоши Терек воспользовался заглавием Агриппы для своей книги стихов, вышедшей в 1655 году: «
«Тому, кому дается добрая женщина, дается и наследство, достойное вспомоществование, опора состояния и покоя. И наоборот: там, где нет заслона, там расточается наследство, и где нет Женщины, приходят Беды и Нищета».
Думаю, что излишне рассказывать о содержании книги Иштвана Колоши Терека. Все ведь знают, что значит этот «заслон» в жизни мужчины и в жизни вообще, жизни как таковой.
Телега истории порою еле тащится, а порою мчится стремглав. Во времена революций и крупных социальных переворотов она проделывает путь больший, чем обычно. Оживляется тогда и пассажирское движение: люди входят и выходят чаще и в больших количествах, чем в медленно текущие годы мира. В 1815 году на парижском книжном рынке появилась курьезная книга. Скромный автор себя не назвал, но заглавие обещало много: «Dictionnaire des girouettes».[276] Этот странный словарь в алфавитном порядке приводит имена всех тех политических деятелей, жизненный путь которых напоминает вращение флюгеров, — всех тех, кто не следовал примеру политических деятелей, писателей, художников, философов, идеологов и других, с ослиным упрямством цеплявшихся за свои устаревшие принципы и взгляды, кто, мудро приспосабливаясь к духу меняющегося времени, поворачивался всякий раз в ту сторону, куда дул ветер. Против каждого имени были нарисованы флажки — столько флажков, сколько раз данное лицо меняло свои принципы.
Больше всего флажков было у имени Фуше. Об этом абсолютном чемпионе двурушничества написано множество книг, но все эти жизнеописания можно сравнить с роскошной древесной кроной: за листьями не виден точный контур ветвления дерева. Так что было бы правильным сбросить с его биографии роскошное лиственное украшение и показать тем самым все ответвления ствола.
Против его имени в словаре стояло двенадцать флажков:
1. Воспитывался в католическом духе в ораторианской школе. За прилежание и набожность орден наградил его местом учителя математики и философии.
