Комендантский час полностью

Всю ночь мешали запоздалые прохожие и свет то и дело проезжающих машин… Взбешенный, он, не таясь, сбил замок, стал без разбору запихивать книги в узкую, как кишка, сумку. Несколько пачек сигарет, подвернувшихся под руку, машинально рассовал по карманам.

Прикрыв книги мятой газетой, Бурый вышел, чутко вслушиваясь в уходящую ночь.

Ничто не насторожило его… Где-то за углом, как трактор, грохотал без глушителя автомобиль. На другой стороне улицы рылись в мусорнике два одичалых пса. Слабый ветер терся о поредевшую крону тополя. Над ним кучно висели звезды, будто грозди невидимой небесной ветви.

Бурый успел уйти, прежде чем киоск осветили фары первого автобуса.

Через несколько минут на кухне своей однокомнатной квартиры вывалил добычу на пол.

Обычно самое ценное киоскерша забирала домой. Но несколько дней подряд не делала этого… Бурый почувствовал волнение, рассматривая редкие издания в толстых тисненых обложках (отечественных авторов в мягком переплете он небрежно откладывал).

Спрятав книги на антресоли, он привел себя в порядок, не спеша позавтракал. Теперь лишь бы собака не взяла след. До этого сколько ни бомбили киоски, собак обычно не использовали. Милицейские тугодумы по старинке считали, что там лишь мелочовка, не стоящая серьезного внимания. Поэтому Бурого больше волновало утреннее возвращение домой — ни свет ни заря. На этот случай он хранил под раковиной пустые винные бутылки. И пусть кто хочет доказывает, что не их он принес ранним утром, собрав в парке, где по последнему теплу собираются выпивохи.

Но он не был столь наивен, чтобы рассчитывать только на чье-то поверхностное любопытство. Учинят сию минуту в квартире обыск — и сказать в свое оправдание ему было бы нечего.

По пути на работу он позвонил приятелю, а в обед с глазу на глаз предложил забрать товар. Но тот наотрез отказался: сбывать стало всё труднее и опаснее.

Хотя у Бурого имелись связи и с другими людьми, не задающими много вопросов, он не торопился. Книги были приметны, и пришлось бы настаивать, чтобы их продавали где-либо подальше. В ответ ему бы намекнули о лишних расходах и сбавили бы цену. Но Бурый не ради того подвергал себя опасности, чтобы отдать всё задаром.

На заводе отпуск без содержания оформили быстро. Директор книготорга тоже не дал себя долго упрашивать; выездная торговля давно заглохла, а тут человек сам напрашивается.

Через день старенький КАВЗ вез Бурого с тремя кипами книг в отдаленный райцентр.

Бывалому шоферу не было никакого дела до временно оформленного, тем более до его увесистой сумки, на которую был небрежно брошен потрепанный плащ.

Захару Рычневу не везло в жизни. Страстный книголюб, он тем не менее был слаб в точных науках да и не особо преуспел и в гуманитарных.

После десятилетки завалил экзамены в институт и едва прошел по конкурсу в техникум.

Специальность землеустроителя не прельщала Захара, тем более, что повестка в армию нашла его и в сельской глуши.

Начитанность подводила Рычнева в стычках с макаронниками и стариками. Но после разговора с замполитом — тоже книгочеем, его определили поначалу в ротную каптёрку, а затем в полковую библиотеку.

Но боговал он недолго. Захар увлекся вольнонаемной библиотекаршей, не зная, что она была женой начштаба. Опрометчивость стоила дорого. Рычнева срочно перевели в другую часть, где незадачливого ухажера, словно салагу-первогодка, держали в ежовых рукавицах до самого дембеля.

На гражданке жизнь поначалу ничем не отличалась от армейской, с той лишь разницей, что недалеких сверхсрочников сменили подобные им маленькие и большие начальники… Побегав с места на место, Рычнев устроился в краеведческий музей.

Поначалу флора и фауна родного края захватили Захара. Но спустя несколько лет, он, как и следовало ожидать, охладел к своим обязанностям. Однако выбирать было не из чего.

Рычнев так и страдал бы на нудной, малооплачиваемой работе, не попадись на глаза старинная книжица.

С трудом пробиваясь через старославянский шрифт, Захар с замиранием сердца узнавал, где и кем, согласно преданиям, спрятаны богатейшие сокровища. Все это было предположительно и, может быть, давно опровергнуто поисками любителей и раскопками профессионалов. Но Захар, загоревшись, не мог остановиться.

Из спокойного фондового отдела перешел в археологическую экспедицию.

Ветер странствий, однако, мало занимал Рычнева, если он дул в сторону, противоположную его интересам. Со временем сокровища, скрытые от людских глаз, заменились в его мечтах просто тугой пачкой денег. Материальная обеспеченность ему, в общем-то не жадному человеку, была необходима для ни с чем не сравнимого чувства независимости — без чего жизнь теряла всякий смысл.

Как нарочно, газеты пестрели сообщениями, что где-то при переборке печи или сносе дома нашли спрятанные драгоценности.

Не принадлежащие никому сокровища были совсем рядом. Они лежали невостребованным грузом десятки, а то и сотни лет и будут лежать еще столько же, если, конечно…