Комендантский час полностью

— Ладно, поехали, — распахнул дверцу «жигулей» Гусев. — Насильно выпимшего за руль сажаешь.

За городом на пустынном шоссе он повеселел, ловя отражение Архипова в зеркальце.

— Конспиратор ты, Герасимович.

— В каком смысле?

— В прямом, — лукаво усмехнулся Гусев, — губа не дура… С другой стороны, раз у тебя особый интерес, глядишь, и наши дела в гору пойдут.

— Лучшей жизни не жди.

— Жди не жди, а будет на плаву ваш главк, будем и мы хлеб жевать.

— Не главк, — мягко поправил Архипов, — ассоциация.

— Какая разница. Нынче модно вывески менять. Чем заковыристее название, тем лучше.

Архипов, внимательно поглядывая на дорогу, встрепенулся:

— Мы как едем? Должен быть поворот.

— Первое правило бегуна и шофера — вовремя срезать угол. Щас еще один подравняем, — и Гусев свернул на укатанную проселочную дорогу.

Сергей Герасимович до боли в шее оборачивался, хотя мысленно и без того видел неприметный поворот на поселок…

На вокзале Юля отстраненно сказала было увязавшемуся следом Сергею:

— С замужеством у меня никакой истории не вышло. Я и замужем не была. Хотела — да расхотелось. И кидаться очертя голову в объятия первого встречного не хочу.

Сергей, потрясенный ее внезапной переменой, не знал, как себя вести.

— Хотите, догуливайте отпуск у нас, не нравится — катитесь к жене или еще куда подальше, мне все равно, — наслаждалась она его растерянностью.

Сергей плелся следом, путано пытался объясниться.

Разгневанная, она кинула вещи в попутную машину, попросила довезти домой.

— Я жду тебя у бабушки, — успел крикнуть Сергей.

…Итак, в глазах Юли он всего лишь «первый встречный»… Пришибленный таким откровением, Сергей не разгибался на огороде бабы Вари, словно вместе с потом пытался вытравить из себя сидящие как заноза слова.

Картина запустения некогда ухоженного селения дополняла его тягостное состояние… И лишь ночное небо дарило приятные минуты. Он любовался россыпью звезд: ярко-красных, словно непогасшие искры костра, или серебристо-бледных, как нестаявшие снежинки. Распластанная Кассиопея напоминала ему борону, оставленную возле дороги Млечного Пути, будто густо припорошенного серой мучкой.

В одну из таких ночей Сергей понял, что не может больше обманывать себя. Он, конечно, уедет, но сначала должен повидаться с Юлей.

Архипов долго стоял на шоссе, дожидаясь какой-нибудь проходящей машины. Из автобуса, притормозившего на развилке, вышли две женщины. Сергей остолбенел, столкнувшись нос к носу с Юлей.

— Если вы на станцию, то нам не по пути, — тихо обронила она.

Архипов видел: она смущена еще больше, чем он сам. Поспешая на выручку, признался, что ехал к ней.

— Вы очень медлили, — ласково укорила Юля.

— Бабушка задержала, — отшутился Сергей.

— И как ты намерен представить меня ей? — впервые обратилась к нему Юля на «ты».

Сергей снова шуткой постарался сгладить многозначительный вопрос Юли:

— Она старенькая, и поверит чему угодно.

Баба Варя, и вправду довольная появлением внука, называла Юлю невестушкой.

— Ай да бабушка, — не сводил с Юлии счастливых глаз Сергей.

За большую переплату он достал шампанское… Вечером, ужиная во дворе, подтрунивал над бабой Варей, впервые попробовавшей «кислое ситро».

Спев одну песню, бабушка заснула прямо за столом.

— Кто же будет стелить молодым? — съязвила Юля.

Она еще долго сидела за столом, не решаясь войти в хату.

— Ночуй на завалинке! — психанул Сергей.

Волнуясь, он курил одну сигарету за другой.

— Не смей, — разгоняла дым Юля, — еще и целоваться лезет.

— Могу бросить, слово даю.

— Ты только это мне обещаешь?

Черпак Большой Медведицы пересекла падучая звезда, оставив на мгновение дымчато-молочный след. Народившийся месяц свечным огарком завис над темным окаемом.

— Не торопи, я сейчас, — каким-то особенным тоном попросила Юля.

… — В тебе играет наша кровь, — спустя время смущенно прошептала она.

— Бабушка Варя из казачьей семьи, отец коренной москвич.

— Если тебе у нас нравится, значит, ты мог бы и переехать?

— Я хочу просто здесь остаться, — не задумываясь ответил Сергей. — Не желаю связывать себя всякими там переездами.

— Чудак, разве так можно.

В другой комнате во сне что-то бормотала баба Варя.

— Откуда твое лицо знакомо бабушке? — поправил подушку Сергей.

— Я после института преподавала в поселковой школе.

— Но с ней же ты не встречалась?

— Я снимала у нее эту комнату, спала на этой кровати.

— Вот как? Может, и про меня ты знала понаслышке… А что, романтическая история, — стал увлеченно фантазировать Сергей. — Ты подолгу смотришь на мою фотографию, проникаясь особым чувством, а потом бац! — и мы встречаемся… возле дома богатого винодела.

— Нет, Сережа, — не поддержала его лирику Юля. — Никакой романтики нет и не может быть. В любом случае тебе надо домой. А вернешься ли ко мне — большой вопрос.

— Не вижу никакого вопроса. Хату продадим, сделаем обмен. Бабушка еще нашего ребенка будет нянчить. Тебе нет и тридцати. Родишь легко.

— Рассуждаешь, как законный муж, — стала одеваться Юля.

— Пойдем лучше на воздух.