Архипов с минуту переваривал услышанное. Получалось, этот похожий на питекантропа громила намерен повсюду совать свой нос… Ну уж, извините. Водить себя на поводке Сергей Герасимович никому не позволит.
— Кто вас уполномочил быть приставленным ко мне? — не скрывал он учтивой насмешки.
Теперь уже начальник базы непонимающе уставился на него.
— Беседуй без свидетелей. Я, право слово, могу и выпытать у нее.
— Послушайте, Отелло, — сохранял внешнее спокойствие Архипов. — Не знаю, чего вам наплел Гусев, но Юлия Павловна нужна совершенно по безобидному поводу.
— Повод известен.
— Создается впечатление, будто вы раньше слышали обо мне.
— Главное — не услышать в дальнейшем.
«Не так ты прост», — клокотал от бессильного негодования Архипов.
Гусев у дверей домика никак не мог расстаться со сторожем.
— Анекдот хочешь р-раскажу? Н-ну хочешь? — нудно допытывался он, повиснув на стороже.
«Хорош он завтра будет за рулем», — отвлекся на секунду Архипов.
— Еще есть вопросы? — осклабился Кирилыч.
— Господь с вами, любезный. Это вы со своей провинциальной непосредственностью достали меня ими. Спокойной ночи… А впрочем, — Сергей Герасимович, уже поднявшись, задержался. — Юлия Павловна не упоминала при вас дом богатого винодела?
— Винодела?.. Не тот ли дворец, что прошлым летом один ханыга отгрохал?
— То-о-от, — нервно расхохотался Архипов и долго не мог сдержать раскатистый смех.
Все же концовка разговора смягчила нежданный удар. Сергей Герасимович был рад даже пьяному Гусеву, настолько важно ему было отвлечься.
— Ж-живем, Герасимович, — мирно бузил Гусев, — плюхнувшись в обуви на кровать. — Машина на приколе, а я в-выпим-м-ши.
— У тебя, как в небезызвестном фильме:
— М-меня не запряжешь. Два часа — и м-мир опять потрясен.
— Чем же?
— Сто двадцать минут отдыха, и я снова в форме.
— Редкое качество, — отдал должное Архипов. — А чтобы оно не было голословным, разбужу я тебя, братец, на заре.
— П-потушите, п-пожалуйста, свет.
— Я, разумеется, повинуюсь, но тогда и представление закончится.
Гусев замолк еще до того, как Сергей Герасимович лег.
«Счастливый человек», — с завистью прислушивался к беззаботному храпу Архипов.
Он представил, как уже завтра будет трястись в поезде. Вылазку он совершил, безусловно, не даром. Поделом ему. Чего, спрашивается, добился? Нашел время копаться в собственном прошлом. Археолог хренов… А как мир пакостно-примитивен. Разве может женщина так унижаться, деля постель с человекоподобным. И это Юля, которую он… Чего уж там хитрить, наверное, никогда не забудет.
Сергей Герасимович долго ворочался, настраивая себя (как ни странно), что должен, даже обязан, увидеться с Юлией Павловной. В конце концов он обладает таким правом. Ей тоже есть, в чем обвинить его, но дело ведь не во взаимных упреках.
Но и это было не главным для Архипова. Важно было понять, что подвигло Юлию изменить своей природной чистоплотности. Уж если приехал…
«Все равно, она не похожа на других», — отстучало где-то в подсознании, и Архипов, горестно вздохнув, приказал себе заснуть.
Но едва начал дремать, как всполошили громкие выкрики… Неужели Кирилыч выяснял отношения со сторожем?.. Вдобавок загремела музыка, и яркий свет озарил базу отдыха.
Архипов выскочил из домика… Громадный теплоход, переливаясь огнями, медленно шел вверх по Дону.
Наверное, обеспеченные туристы, закатив гулянку еще в Ростове, намеревались бесноваться всю ночь.
Луч прожектора, щупающий воду, скользнул по берегу, ударил в глаза. Деревья стали кипенно-белыми, словно покрылись серебряной порошей.
А посередине реки все сияло и гремело. Архипов не сводил завороженного взгляда… Когда-то вот так же ослепил его локомотив пассажирского состава. Поезд намного опаздывал, и Сергей упрашивал Юлю идти домой. Но та упрямилась: «Может, прощаемся навсегда».
Сергей урывками прижимал ее к себе, шептал на ухо.
— Здесь болит, — взялась за сердце Юля. — Перед тем, как маме умереть, тоже болело… И не успокаивай меня. Случится плохое, сам потом убедишься.
— Когда примерно? — ничего не хотел всерьез принимать Сергей.
— Не маленький, считать можешь.
— Через месяц я приеду в командировку.
Юля едва сдерживала слезы:
— Если я потеряю тебя, случится нечто ужасное. Один раз я пережила, второй — не выдержу.
Сергею стало не по себе от ее признания. В этот момент и полоснул по глазам свет вынырнувшего из-за поворота поезда.
— Почему ты разноцветная, — натянуто улыбнулся он, протирая глаза.
— Возвращайся, — постучала Юля кулачком в его грудь…
Архипов невольно схватился за грудь, явственно ощутив сейчас Юлину руку.
Теплоход уже далеко отошел. Но еще доносились музыка и разговоры, команды, усиленные микрофоном.
Архипов молил Бога, чтобы корабль не исчезал из виду, во всяком случае, пока он будет вспоминать…
Сергей заскочил в тамбур последним, задел сумкой проводницу.
— Напиши мне, Сережа, — вдруг попросила Юля. — Я никогда не получала писем.
