Ташлен недоумённо посмотрел на прибежавших по зову Конте бродяг.
– Бродяги…Это… Это же бродяги, Конте! – вырвалось у Грега.
– Да, бродяги собственной персоной, мистер! – щетинистое лицо старика Альбанеллы вмиг сморщилось, когда, обдав светом фонаря стан незнакомца, он увидел довольно непрезентабельную для такого понта оболочку. – Но, прошу прощения, синьор: вы ведь тоже из наших, не так ли? Что-то я не видел вас ни на набережной у плоскодонок, ни в подворотнях Монмартра…
– Вы хотите сказать, что я похож на клошара?!
– Что вы, почтенный сэр! Ни в коем разе, нет! Но вот ваш плащик, он явно касался дна этой жизни…
Грег Ташлен смутился, глянул на своё пальто и гордо задрал голову вверх:
– Это не плащик, к вашему сведенью, а довольно хорошее и надёжное пальто из кримплена, к тому же – с подкладкой из овечьей шерсти!
– Альбанелла! Не цепляйся к этому писаке, переходи к делу! Оружие принёс?
– Принёс, принёс мистер Конте! Оттис, доставай скорей пушки. Я взял с собой Оттиса на всякий пожарный, а у ворот оставил Кри. Вот они, отборнейшие пистолеты! У нас правда небольшой разнобой получился – два 1854-х, 1911-й и 1892-й, мсье Конте.
– Я надеюсь, ты же не года называешь?
– Конечно года! Но мистер, оружие, как игристое вино – с годами только лучше стреляет! Вот, поглядите, каковы красавцы – два Лефоше, Смит и Лебель. Выбирайте, что будет вашей руке приятно!
Оттис протянул Альбанелле два армейских револьвера с длиннющим дулом и ручным взводом курка, два других, с деревянными, потёртыми рукоятками – американский Смит и французский Лефоше, более известный, как револьвер Сен-Эстьен времён 1892 года. Казалось, что всей этой компании предстоит сняться в ковбойском вестерне, нежели вживую задержать членов опасной группировки мирового масштаба. Ташлен попытался себя ущипнуть – быть может, он всё ещё дремлет в товарняке, но окончательно убедился в реальности событий, когда ему в нос стукнул запах пороха, ведь Оттис достал не только патроны, но и пару пачек с этим взрывным порошком.
– Господи, Конте! Это же такое ретро! Где они достали такое старьё, ограбили музей?! Они хоть стреляют?!
Шарманщик Оттис схватил Грега за плечи, и немного оплёвывая своего собеседника, изо всех сил начал его уверять:
– Стреляют, стреляют, ещ-щё как стреляют! Не смейте сомневаться! Клянусь своей шарманкой!
– В самом деле, Альбанелла, разве не нашлось чего-то по новее? Это конечно хоть и отборное старьё, но всё, что вы тут нам приволокли, стреляло ещё до Первой Мировой.
– Мистер Конте! Вы же меня знаете! Для вас – всегда самое лучшее! Эти пистолеты, они как я – старые, но чертовски надёжные!
– Ну раз так, тогда разбираем оружие и вперёд! Альбанелла, бери вместе с Оттисом по Лефоше, Ташлен – разберись со Смитом, он самый новый и на патронах, а я приберу к рукам Лебеля. Что разузнали по Горбатому?
– Конте, этот Горбатый сущий дьявол! Он столько раз пытался от меня увильнуть! Я протоптал подмётки до земли. Но всё ж-же, он от меня никуда не делся! Единственное, что ни я, ни Альбанелла не знаем, где именно его штаб-квартирка на том старом кладбище. Но нам четверым будет проще его найти!
– Да, мистер Конте, помимо Кри-Кри я оставил ещё парочку наших на каждый вход и выход. На тот момент, мне доложили, что он зашёл, но никуда не выходил. Словно в тумане растворился! Да никто и не шарил там особо – можно навлечь лишних зевак.
– Хорошая работа, Альбанелла! И ты, Оттис, молодчина. Вы всё сделали правильно.
В быстром темпе они добрались до старого кладбища на окраине Парижа, где у ворот их ждал одноглазый бродяга Кри-Кри, который показал им знак рукой: нужно быть начеку, опасность рядом.
– Так, парняги, расходимся! Ташлен, ты пойдёшь с Оттисом, зайдёте с восточного входа, а я с Альбанеллой с западного. Кри и остальные пусть стоят на центральной. Давайте условимся: стрелять только в крайнем случае, нам нужно найти господина Решту и нашу Элли, или как-там её. Всё поняли?
– Да, Конте, я не подведу! А если вдруг, опасность? Тогда что? Стрелять в воздух?
– Ты сдурел, Ташлен! Оттис, присматривай за ним, чтобы не пулял по сторонам от скуки! Если вдруг заметите подозрительную активность – свистите. Медленно и протяжно.
– Но я не умею, Конте! Если мы разделимся, как я дам знак? Может… криком совы? Это я могу, не отличить от настоящей!
– Господи! Да хоть совой, хоть жирафой – всё равно! Хватит трепаться! Нам пора! Оружие держим на чеку, это очень жёсткие типы. Вперёд!
Рассредоточившись группами, они отправились сквозь густой пронизывающий до дрожи туман прочёсывать старое кладбище. Полуразрушенные могилки с накренёнными крестами, редкие заброшенные статуи и ни живой души вокруг – вот чем являлось последнее пристанище у Святой Женевьевы.
Внезапно пролетела сова, издав свой бодрствующий крик, что вызвало волнения среди своих. Конте и Альбанелла поспешили на призыв, бросив поиски Горбатого, и обнаружили Ташлена сидящим на старой треснувшей плите, разминающим от холода пальцы рук.
– Что такое?! Чего ты кричал?!
