– Кричал? Хм… Странно, я не кричал. А, это не я – это глупая птица! Украла мой сигнал, пернатая!
Обругавшись, Конте потащил Альбанеллу в попытке отыскать в тумане их начальную точку.
Расхаживая меж этого мрака и застывшей грусти, Грег больше рассматривал лица святых на статуях, иногда пересчитывая годы жизни и прочитывая еле заметные фамилии покойников, пока не столкнулся со стариком Оттисом.
– Знаешь, Оттис, кладбище это место лирическое, исполненное элегией и чем-то, что несмотря на своё назначение, воодушевляет жить. Жить дальше, и не просто жить, а творить и …
На этом высоком и поэтичном слоге Ташлен запнулся о край монумента и чуть было не рассёк себе брось или губу, приложившись к плите. В попытке подняться, он облокотился на землю, и в его ладонь что-то вонзилось с чудовищной болью:
– Чёрт, чтоб его! Неужели, это стекло!
– Покажите вашу руку, мсье Ташлен! Вам нужно промыть её спиртом! Покажите, я перемотаю платком – он стерилен, я даже ни разу не сморкнулся в него!
– Я не понимаю, Оттис, как можно приходить в такое место чтобы заливать глотку?! Это неслыханное бескультурье!
Оттис помог Грегу подняться и вытащить остриё из ладони, после обмотал её своим носовым платком. Пока Ташлен проклинал свинство простолюдинов, Оттис с интересом разглядывал стекляшку.
– О, да тут какие-то картинки на ней! Как там это называется, орман…орнум…
– Орнамент, Оттис. А что за орнамент?
Оттис протянул стекляшку Грегу, который потеряв контроль, заорал:
– Нашлась! Элли нашлась! Это её серьга! Это серёжка моей Элли!
– Склеп! Склеп! – захрипел Оттис, а после издал заливистый свист для своих.
За статуей оказался самый обыкновенный каменный склеп. На земле рядом с входом лежала затушенная свеча на подставке, а на мокрой от слякоти земле просматривались чёткие следы.
Сдвинув каменный заслон, Оттис и Ташлен обнаружили спуск по старым каменным ступеням вниз. И пока Оттис поджигал свечу зажигалкой, воображение Грега уже нарисовало картину таинственной пещеры или целого подземного городка, но вопреки ожиданиям романиста, это было скорее обычное подвальное помещение, очень удачно скрытое от посторонних глаз.
Тихими шагами они спустились ровно наполовину, пока не услышали доносившийся эхом плач:
– Нет, прошу, умоляю, не делайте этого! Нет! – это был голос Триаши.
Грег чуть было не бросился на помощь к ней, но Оттис всё же смог сдержать его пыл.
– Стойте, мсье Ташлен! Это слишком опасно! Нужно сперва дать знак остальным!
– Пока я буду подавать знаки, они убьют её! Разве ты не понимаешь, убьют?!
После молений начали раздаваться стоны человека, которого, по-видимому, жестоко пытали…
– Оттис, ты слышишь? Ты слышишь эти стоны? Это Решту! Он ещё жив – но мы можем не успеть! Мы должны спасти их обоих!
– Не забывайте, что сказал мсье Конте – не выпускайте пуль зря! Мсье Ташлен, куда вы! Стойте! Нужно дождаться своих!
Но Грег всё же ринулся вперёд, а бродяге Оттису ничего другого не оставалось, как последовать за ним.
Спустившись ещё ниже, они оказались на каменной возвышенности, подобной довольно широкому балкону. Подойдя к самому краю, можно было легко разглядеть всё, что творилось в этом подвале. Картина была действительно эпичной: по центру стоял своеобразный алтарь с почти двухметровой деревянной статуей огромной кобры, натуралистично выкрашенной и отполированной до блеска, вдобавок, окружённой зажжёнными свечами. Кобра раскрыла свой капюшон и агрессивно выставила острые зубы в раскрытой пасти, высунув длинный язык. Право, работа тонкая, и такую фигурку мог выполнить редкий мастер. Перед змеюкой на самом полу было расстелено золотое полотно с чёрной каймой. На нём чем-то тёмным, похожим на угольный след была начертана форма чаши и какое-то созвездие. Вокруг всей этой инсталляции было с десяток людей в странных одеяниях, а их опущенные лица скрывали капюшоны. Эта ряса была точной копией змеиной кожи и расцветки кобры – ершисто-чёрная, с жёлтыми полосами на спине и по бокам их капюшонов. Перемещались эти люди бесшумно, а их перешёптывание больше походило на шипение. Действительно, и видом, и повадками они напоминали змей. Слева и справа от чудовища подпирали высокий потолок две деревянные балки, к одной из которых была привязана Триаша. Напротив неё растянули на колесе бедолагу Вашхабада Решту.
– Мсье Ташлен, вас ухайдохают за раз! Четыре револьвера всё же лучше, чем только два – вы видели, как их много?!
К счастью, за спиной уже стояла подмога – Конте и Альбанелла подоспели как нельзя вовремя:
– Остановись, идиот! Они живо вспорют тебе кишки, как тому, кого ты таскал за собой в чемодане. Погоди, нужно оценить ситуацию со всех сторон.
Конте проверил оружие и всмотрелся во всё странное действо внизу.
Один из членов этой змеиной шайки отдал команду двум другим, чтобы перенесли стол с топорами поближе к их змеиному божеству, и в суматохе у одного из них упал капюшон. Конте узнал человека, и чуть было не выругался во весь голос:
– Это же Бёртон! Вот скотина! А тот второй, уж точно этот аллергик Мерц!
