Комиссары полностью

Вслед за Шарпатом врываются  А л е к с е й, Н и к о л а й, Э п а н а й, А х м е т. Стражник у дверей оторопел и поставил винтовку к ноге.

Где земский начальник? Мы пришли предъявить требования…

К а п р а л о в. Господина земского начальника нет! Разойдись!

А л е к с е й (подходит вплотную к Капралову). Брось ты хорохориться, господин урядник! Жизнь тебе, что ли, надоела? Отвечай по-людски, когда спрашивают…

К а п р а л о в. Ты как смеешь! Да я тебя…

Н и к о л а й. Очень рекомендую вам, господин Капралов, оставить угрозы! Мы не боимся их! Говорите, где земский начальник?

К а п р а л о в. По вызову его превосходительства господина губернатора срочно выехал в Казань…

Э п а н а й. Струсил, мерзавец! Удрал! Стало быть, ты на его месте?

К а п р а л о в. Я уполномочен…

Н и к о л а й. Немедленно освободите арестованных! Где они находятся?

К а п р а л о в. Никаких арестованных я не видал!

А л е к с е й. Ах, вот как! Не видал? (В окно.) Братцы, вали все сюда!

За окном — шум, голоса.

К а п р а л о в. Не сметь! Стрелять будем! (Стражникам.) К бою готовсь!

В это время врываются  б у р л а к и  с баграми, топорами, вилами и кольями. Двух стражников тут же обезоруживают. Алексей останавливается возле Пузыркина.

А л е к с е й. Посмотри, голова садовая, в кого стрелять собираешься… Ты что? Из кулаков, что ли? Или ихней породы?

П у з ы р к и н. Мы — чуваши… Бедный мужик…

А л е к с е й. Стало быть, свой брат! Неужто ты стрелять будешь — в разутых, раздетых, голодных?..

П у з ы р к и н. Как их благородье прикажут…

А л е к с е й. Мы твоему «благородью» сейчас такую кузькину мать покажем, что он навек стрелять закается… Бросай к черту винтовку!

П у з ы р к и н (махнув рукой). Эх, двум смертям не бывать, а одной не миновать! Была не была! К чертовой матери! (Бросает винтовку, потом стягивает с себя мундир, бросает его на пол и топчет ногами.) И шкуру эту долой!

А л е к с е й (обнимает его). Молодец! (Поднимает винтовку.) А эта игрушка нам пригодится!.. Где Николай?

Н и к о л а й. Здесь! Видишь, занят! (Вытаскивает Капралова из-под стола, отбирает у него револьвер, обыскивает его.)

Ш а р п а т. Все бумаги у земского начальника забрать и сжечь!

А л е к с е й (к Капралову). Ну, теперь, может быть, скажешь, где арестованные?

К а п р а л о в. Арестованных вчера переправили в уездную тюрьму.

А л е к с е й. Ах, собаки! Подлые души! Ну, погодите! Отольются вам наши слезы! Эпанай! Отведи эту сволочь куда следует!

Эпанай уводит Капралова.

Ш а р п а т (выходит из смежной комнаты с огромной папкой бумаг). Вот они, наши «дела»… Штрафы да недоимки… В огонь их!

Н и к о л а й. Дядя Шарпат! Не надо в огонь бросать. Мы в них разберемся… Спрячь-ка лучше эти бумаги.

Ш а р п а т. Ладно!

А х м е т. Хе-хе! Что делается! Все шиворот-навыворот! Не урядник мужиков, а мужики урядника арестовали! Не мужики стражников, а стражники мужиков боятся… Интересно! Ай-ай! (Качает головой.)

Ш а р п а т. Сам земский начальник от нас еле ноги унес! Значит, мы, братцы, — сила! Стало быть, если все мы, как один человек, встанем за наше дело — нас никакая царская власть не победит!

Н и к о л а й. Товарищи! Пусть сегодняшний день надолго запомнится всем нам! То, что было здесь сегодня, — и есть начало революции! Да здравствует революция!

Возникает и разрастается песня «Смело, товарищи, в ногу!». Взвивается красный флаг.

Занавес.

Перед домом Тоймета. Деревья. Под ними — стол, скамьи. Входит  С е м е н, садится на скамью, закуривает. Из дома выходит  Т о й м е т.

С е м е н (встает, кланяется). Здравствуйте, дядя Тоймет! Салам!

Т о й м е т. Здравствуй, Семен!

С е м е н. Как живете?

Т о й м е т (махнув рукой). Хорошего мало.

С е м е н. А что такое? Случилось что-нибудь?

Т о й м е т. Все по-прежнему… Актаная на войну угнали, Андрея Бурова и Ивана Тораева в тюрьму посадили… А что еще будет, один бог знает…

С е м е н. А кто же виноват? Сами они виноваты. Разве можно против власти вставать? Я скажу, что они еще дешево отделались…

Т о й м е т. Думаешь, отделались?

С е м е н. Не знаю, конечно… Может, за арест Капралова и за разгром канцелярии земского начальника придется еще кое-кому поплатиться… Это не шутка! Это бунт против царской власти! А царская власть — власть божья…