Женя изучала его пристально. Она сама выбрала его из тройки претендентов, почитав сначала «Силовой кумкват», а потом и не только. Двое других были просто скучными казнокрадущими, после (или вместо) работы они запирались в наворованных дворцах за линялыми зелёными заборами коттеджного посёлка и мучили близких. Стреляли по прислуге. Ревели медведем. Может, что-то ещё. Не важно.
Важно, что только один из них чувствовал себя в безопасности. Ходил среди людей. «Дьявол среди людей». «Подробности жизни Никиты Воронцова».
У него была жизнь. Дубай. Италия. Мальдивы. Белый «Гранд Чероки». Вечера в «Облаках», приваты в «Zанозе», иногда бар «Булгаков». Любил булгаковские наливки. У него была одна милая с «Примы», и ещё другая — из краевого суда. И ещё какая-то жена. Сын. Женя внимательно просмотрела купленные фото.
Он любил ром. Лучше доминиканский. Чёрт знает, почему. Вроде бы не самый лучший, но любил. Как человек.
Но вся эта вторая жизнь была фоном настоящей, клацающей зубами. В ней Воронцов выковыривал из новостей терроризм, как изюм из булки. Аккуратно его раскладывал на тарелке. И ел наковыренных террористов горстями. У него было уже три таких дела. Он входил в межотраслевую группу. В штаб по предотвращению. В список особо важных.
Он был тайный изобретатель. Лучший по профессии.
Женя выбрала его, потому что никакого выбора не было. Это был он.
Сначала хотели взять в просмотр «Zанозу», но от этой идеи быстро отказались. Клуб небольшой и плохо скроенный под задачу: главный зал перекрёстно просматривается, приваты под видео, фейс-контроль. Да и конкуренция со стороны девушек высокая.
Выбрали «Облака» — заведение в торговом центре «Июнь».
Женя хотела пойти сама, но оглядела себя в зеркале и честно сказала: нет, подруга, только между нами — не вариант. Вариант — ловить на Вику. Она единственная из всех может вытянуть. И она понимает.
Ольга, Аслан и Вика почти две недели ходили на разведку. Вечерами они отправлялись в «Июнь» и, по выражению Ольги, вращались. Это значило — ходили туда, сюда и обратно. Они искали лучшие маршруты, подмечали постоянных посетителей, сделали для Виталия карту входов и камер. Виталий сказал: резать провода не придётся, в «Июне» камеры на соплях, точнее, на вайфае. И он собрал две глушилки в корпусах из-под телевизионных пультов. Сказал, этого хватит.
Вика, за которой был закреплён клуб, несколько раз встречала Воронцова, но всегда проходила мимо. Женя настрого запретила разговаривать с синим. Вообще подходить. И главное, говорила она всем троим, не вздумайте на него бросаться. Смотрите на него как на редкое животное. Опасное, плохо изученное животное. Для начала нужно изучить это существо.
Через две недели была объявлена полная готовность, а спустя три дня — ещё раз. Всё без толку, Воронцов не появлялся. В третий раз он сходу упал в объятья каких-то друзей-знакомых и стал полностью недоступен.
Только четвёртый выход родительского комитета оказался удачным.
В торговый центр людей в этот вечер набилось не так много. Всё же вторник, недосередина рабочей недели, которая пока ещё даже не думает заканчиваться. Вика, Аслан, мужская половина Пшённых и наряженный для маскировки в рабочий комбинезон и огромные очки Виталий скучали, разглядывая что придётся: посетителей, ассортимент «Спортмастера», меню в ларьке с пончиками.
История началась около половины десятого — в тот момент, когда бо́льшая часть магазинного персонала уже начала учащённо поглядывать на часы, предвкушая, что всё это, наконец, вот-вот закончится.
Существо Воронцов вошёл через западный вход и привычной дорогой направился к лифту, который должен был доставить его к «Облакам».
Вика заняла позицию на входе. Пшённый — за столиком, Аслан — в туалете. Виталий на всякий случай остался поближе к Вике, показательно выкрутил какой-то щиток из стены и принялся копаться в проводах.
— Спокойно, Викуля, — сказал он.
Вика только поморщилась.
Сеанс занял чуть меньше часа.
В 22:17 Воронцов вслед за Викой пританцевал к дверям женского туалета. В 22:21, тиская Викину грудь, оказался внутри. В 22:23 он готов был оказаться с Викой в кабинке, и уже пытался втолкнуть в неё партнершу. Но тут случилось то, что часто случается в мире животных в самый неожиданный момент, — история Воронцова закончилась.
Аслан резко толкнул дверь и, когда она пошатнула синего, добавил ещё и ещё, пока тот не оказался опрокинутым на пол.
Аслан смотрел и не мог наглядеться.
Наконец-то этот зверь здесь. Так близко, что наконец-то в него можно поверить. Его можно потрогать. Его можно понарошку тряхнуть и увидеть, что из него полетит. Какие у него внутри конфетти.
И, конечно, Аслан это узна́ет.
— Аслан!
Это орёт Вика. Аслану всё равно.
Нет.
Аслану долго было всё равно, но теперь он потрогал синего, и ему — нет. Не всё равно.
— Аслан!
Это Вика висит на руке у Аслана.
По белой кафельной стене в мелкий цветочек течёт синий. Поверх него размазывается пёстрый, горящеглазый Аслан. На потолке мотается лихой фонарь.
Нет.
Это не фонарь.
— Аслан!
