(неизвестн.) — Сколько раз организация собиралась?
Б. Г. — Один раз точно.
(неизвестн.) — Но это не стопроцентно?
Б. Г. — Да. Но вообще… их собери ещё.
(неизвестн.) — С какими целями собиралась организация?
Б. Г. — Старшинство определяли, должности там… кто за что отвечает.
(неизвестн.) — И кто возглавил сообщество?
Б. Г. — Я. И два заместителя.
(неизвестн.) — Назовите их.
Б. Г. — Да я всех могу назвать. Я у всех запомнил годы рождения, и потом их пробил.
(неизвестн.) — Назовите всех.
Б. Г. — Я их вычислил. Гаглоева вбил в судебную базу по автоштрафу, про который он проболтался. Я пошёл на сайт судебных приставов и — хоба! Конькова — через его «Вконтакте» и списки, кто в юридический поступал. Он студент юридического был. Лапину попросил дать телефон — и пробил номер по покупной там одной базе. Ревина — по следам голосового сообщения, которое он мне кидал. А Пазникову… с ней больше всего возни было. Ники её в разных сеточках сводить пришлось. В общем, всех знаю!
(неизвестн.) — Какую деятельность вы вели в качестве руководителя организации?
Б. Г. — Собрал сайт в даркнете, завёл группы в соцсетях, чтобы кто подписался — тот посчитан, кошелёк с криптой. Ну, про устав я говорил. Дал подписать… ещё нарезал скрытых аудио и видеозаписей. Что-то часов под двести вышло. Тем, кто попался на камеры, кстати, скоро предъявят?..
Всё, сказал Кирюха. Это всё. Больше я тебе ничего не должен. И все последствия — за собственный счёт. Это и так…
Да, сказал Серёгин, спасибо, бро.
На тебя страшно смотреть, сказал Кирюха. Всё же какую сволочь у нас набирают.
Это точно, согласился Серёгин. Это лучше даже и не скажешь.
Дней через пять (время в гостиничном номере как-то свалялось), когда смог более-менее ворочать языком, набрал Эн.
Она всё же взяла трубку. Серёгин думал, что не возьмёт: она умела обижаться надолго, даже, может, и насовсем.
— Здравствуй, Лёша, — устало сказала Наташка, — набрался смелости?
— Ага, — признался Серёгин, — мы тут немного набрались с Кирюхой, и я вот звоню…
— Врёшь ты всё, Кирюха не пьёт. Ты же про него знаешь?
Он не знал. А оказалось, уже два года как.
— Я тоже не пью, — зачем-то сказал Серёгин.
— Ты же ещё при мне бросал.
— Ну, теперь совсем.
— Ты как на другой планете живёшь, — непонятно, то ли к истории Кирюхи, то ли к чему сказала Эн.
— У меня тут возникли обстоятельства, уезжаю.
— Обстоятельства — это «эшники»?
— Хм, — удивился Серёгин, — а тебе нормально это по телефону?
— После того, как ты им слил мой номер?
Она всё знала. Этого Серёгин не ожидал. Совсем не ожидал. Неужто и её прилепили?
— Ты хочешь поговорить, — утвердительно — это у неё особая суперспособность — спросила Эн.
— Есть такое.
— Давай завтра. В «Икее». В двенадцать.
Раз уж выбрался в «Икею», он хотел взять фрикаделек с жареной картошкой, но, честно оценив своё состояние, переиграл на отварную рыбу с пюре. И надо бы поменьше кривиться при ходьбе.
Девчонка на кассе покосилась на него с брезгливым ужасом. По-моему, она не верила, что у этого заклеенного пластырями лица могут найтись деньги на обед.
Серёгин достал свой «MasterCard» и для наглядности помахал им в воздухе. Утянул у кого-нибудь — достроил он тут же логическую цепь в голове кассирши.
Эн уже сидела внутри кафешной суеты и гвалта. Она внимательно рассматривала Серёгина, пока он подходил, а потом ещё какое-то время сидящего — проигнорировав его шутовское (господи, вот зачем опять?!) приветствие.
Она взяла только какой-то суп. Здесь ещё и супы дают, оказывается.
— Да-а-а, — протянула Эн. Это было хорошее «да-а-а», человеческое: ужас, сочувствие, даже немного извинение.
— Нормально, — сказал Серёгин.
Эн покачала головой. Потёрла лоб. Чуть заметно зло сжала губы.
