Хотя Брасид часто проходил дежурство в порту, он впервые оказался на борту космического корабля. Обычно прибывающие на Спарту корабли посещал лишь Диомед. Поднявшись по трапу, сержант профессиональным взглядом осмотрел маленькую группу офицеров, собравшихся внутри, в шлюзовом отсеке. У всех было личное оружие, и все выглядели вполне опытными и компетентными. «Даже если это так, они не рискнут использовать пистолеты в таком тесном пространстве, чтобы не ранить друг друга, — прикинул Брасид. — Коленом в пах, схватить за шею…»
— Не стоит, — буркнул Диомед, правильно прочитав выражение лица своего подчиненного.
— Не стоит, — мгновенно отозвался Джонграймс. — Инцидент может иметь весьма плачевные последствия для вашей планеты.
«Не стоит», — мысленно повторил Брасид.
Как военный, он не мог не отметить с одобрением четкость, с какой экипаж приветствовал своего капитана. Но Браваду не понравилось ощущение, которое вызывала палуба под ногами — он привык к более надежной, твердой почве. Тем не менее, он с любопытством разглядывал окружающее. Но вскоре сержант почувствовал, что разочарован. Он ожидал увидеть ряды сверкающих, загадочных машин, пребывающих в непрерывном движении, непонятные инструменты и приборы, таинственные мерцающие экраны… Но маленькая комната с металлическими стенами была необычна лишь своей кубической формой — Брасиду казалось, что стены должны быть скругленными. Потом еще одна, такая же маленькая и почти квадратная, слегка сужающаяся к дальней стене. Все выглядело на удивление заурядным.
На таком корабле должно быть что-то еще, помимо скучных каморок.
Офицер нажал кнопку, и стенка заскользила в сторону, открывая пространство внутреннего отсека. Новое помещение оказалось цилиндрическим. Джонграймс жестом пригласил гостей — или заложников? — следовать за ним. Знакомый с космическими кораблями Диомед без колебаний шагнул вперед. Брасид нерешительно двинулся за ним, а Джонграймс прошел следом.
— Не волнуйся, — тихо сказал Диомед. — Это всего лишь лифт.
— Лифт?
— Он поднимет нас в верхние помещения корабля. Я прав, капитан?
— Да, капитан Диомед, — Джонграймс взглянул на Брасида. — В данный момент мы находимся внутри осевой шахты. Это своего рода туннель, который проходит сквозь корабль, только вертикальный. Кабина, в которую мы сейчас вошли, доставит нас в мок каюту. Конечно, в невесомости мы лифтом не пользуемся. От нужен только тогда, когда корабль стоит на поверхности планеты.
— Вы используете машину, которая заменяет вам ноги, сэр?
— Почему бы и нет, сержант?
— Но разве это не означает… упадка? Капитан инопланетного корабля рассмеялся:
— Люди говорят подобное с тех пор, как первый ленивый и умный тип изобрел колесо. Скажите мне, вы шли из города в космопорт пешком? Или все-таки ехали на машине?
— Это другое дело, сэр, — неуверенно возразил Брасид.
— Да то же самое! — ответил Джонграймс и нажал на кнопку. Дверь кабины беззвучно закрылась, и в следующий момент Брасид ощутил странную дурноту и легкое головокружение. Он понимал, что кабина пришла в движение, чувсгвовал, что она быстро идет наверх. Завороженный, он следил, как меняется цепочка огоньков на панели над дверью, а когда лифт остановился, сержант едва не упал от неожиданности.
Дверь вновь скользнула в сторону, открывая проход в короткий коридор. Там тоже не было никаких сверкающих машин, мерцающих экранов и загадочных приборов, но из глубины доносился тихий, ритмичный шум работающих механизмов.
Корабль напоминал металлическую башню. Но стоило войти в него, как сходство исчезало. Брасиду казалось, что он находится внутри живого организма.
— Заходите, — Джонграймс нажал кнопку, и дверь снова медленно заскользила в сторону, открывая проход. — Как говорит один мой хороший друг, это Дом Свободы. Здесь можно плевать на пол и называть кота ублюдком.
— Кота? — Брасид в недоумении покосился на Диомеда. — Ублюдком? Что это значит? Вы уже второй раз используете непонятные слов, сэр.
— Простите, лейтенант-коммандер, — спокойно произнес Диомед. — Мой сержант дерзок и любопытен.
— Весьма полезная черта характера, капитан. В конце концов, вы полицейские, — он мрачновато ухмыльнулся. — Что поделаешь, моя манера выражаться… Впрочем, прошу вас, садитесь.
