Отметим здесь, что данных два (или три) случая относятся к западному аспекту военно-политической ситуации на Руси. Проще говоря, каменные стены строились только там, где была такая необходимость.
После нашествия Батыя каменное строительство на Руси было остановлено. Общий результат – серьезное отставание от европейской модели защиты городов.
Сказанное все же не означает, что позднее московские государи не уделяли серьезного внимания защитным линиям. Скажем, при правительстве Годунова по его личному распоряжению была выстроена мощная каменная крепость в Астрахани, острог на Тереке и крепость на переволоке между Доном и Волгой, названная в честь Ирины Годуновой, супруги Федора Ивановича, Царицын.
Как легко заметить, в этой посвященной политике книге мысли Макиавелли крайне редко обращались к Богу и Церкви. О необычности этой позиции можно судить хотя бы по сравнению с уже упоминавшейся выше умнейшей книгой Филиппа де Комнина, которая была написана чуть раньше «Государя» (восьмая книга – в 1497–1498 гг.), а в свет вышла в 1524 г.
Отметим, что Никколо в данном случае находился в труднейшей ситуации. Он был очень критично настроен в отношении пап и папского государства. В «Рассуждениях» он писал следующее: «… Дурные примеры курии искоренили в нашей стране всякую набожность и всякое благочестие, что влечет за собой бесчисленные беды и неустройства; ведь там, где существует религиозное благочестие, можно всегда ожидать хорошего, но там, где оно отсутствует, следует ожидать обратного. Первое, за что мы должны благодарить Церковь и попов, это за то, что итальянцы потеряли всякое уважение к религии и стали дурными, но они в ответе еще за нечто большее, в чем вторая причина нашей погибели – дело в том, что Церковь держала и продолжает держать страну разобщенной. А единство и благополучие невозможны, если страна не подчиняется одной республике или одному государю, как во Франции и в Испании. В Италии же этого не произошло, правление одной республики или одного государя не установилось только из-за Церкви: находясь здесь и имея в ней светские владения, она не обладала такой мощью и доблестью, чтобы установить свою тиранию и стать во главе Италии, но и не была столь слаба, чтобы, из страха потерять светские владения, не призывать для себя защитников против тех, кто слишком возвысился в Италии»[399]. В своей «Истории Флоренции» Макиавелли указывает, что папы беспрерывно призывали в Италию иностранные армии и затевали войны.[400]
В то время было бы предельно безрассудно отважиться на публичное и откровенное высказывание своих взглядов по этому вопросу. Тем более в книге, которую, как он надеялся, прочтет римский папа. Разумнее всего, возможно, было бы вообще уклониться от темы церковного государства, чтобы не кривить душой. Однако Макиавелли, видимо, не мог это сделать. Во-первых, потому что это нарушило бы принцип классификации государств и вызвало бы естественные вопросы читателей. А о своем реноме в глазах аудитории он очень заботился. Во-вторых, поскольку флорентиец, напомним в очередной раз, хотел передать свой труд Льву X и даже, как уже упоминалось, пытался это сделать через своего приятеля Веттори. Папа в то время являлся лидером клана Медичи, фактически правил Флоренцией из Рима и мог бы очень помочь бывшему секретарю в трудоустройстве. В этом плане соответствующая глава в книге выглядела не только вполне уместной, но и попросту необходимой.
Из связанных с данной проблемой трудностей (написать про церковное государство, но не изменять своим взглядам) автор «Государя» вышел с помощью любопытного приема, о котором речь пойдет несколько ниже.
