Макиавелли, повторю еще раз, был крайне пристрастен к кондотьерам. Его «История Флоренции» допускает откровенные неточности, когда речь идет о наемниках и их заслугах. Скажем, примеры в этой книге о фактически бескровных сражениях между кондотьерами опровергаются тогдашними итальянскими хронистами. Вообще это была проблема, при освещении которой автор «Государя» постоянно передергивал факты и допускал те или иные неточности. Иногда даже кажется, что, будь у него такая возможность, он последовал бы примеру венецианского хрониста Энрико Дандоло[424]. Поневоле возникает ощущение, что он испытывал к ним по какой-то причине личную ненависть, хотя у нас нет ни одного доказательства этого утверждения. Приходится, поэтому, удовлетвориться чисто политическими причинами, среди которых можно назвать
– наемники действительно не смогли защитить страну от вторжения французов и испанцев;
– идея создания городского ополчения в противовес наемным отрядам была крупнейшей инициативой Макиавелли в области практической политики. Причем она была даже реализована. Ее провал заставил флорентийца постоянно доказывать, что он был все же абсолютно прав. А для этого требовалось очернить институт наемников. Макиавелли в силу понятных соображений мог делать это только в письменных трудах;
– будучи республиканцем, Никколо хотел, чтобы народ имел в своих руках оружие;
– идея не просто иностранного, но неитальянского
– преклонение флорентийца перед классическими древнеримскими образцами привело к дополнительному отторжению института кондотьеров.
Указанные выше строчки в «Государе» полны удивительными даже для Макиавелли искажениями. Достаточно будет сослаться на пример Джованни Аукуты[425], как его звали в Италии, подлинное имя – сэр Джон Хоквуд*. У него была удивительная история. Макиавелли почему-то забыл, что кондотьер воевал за Флоренцию рекордно долгое время – с 1377 по 1394 год, только его заслугами государство могло сохранять военный паритет с Миланом – вещь, абсолютно невозможная впоследствии. После его смерти благодарный город заказал для Хоквуда пышное надгробие и огромную фреску во флорентийском соборе Санта Мария дель Фиоре (левая стена во втором пролете), выполненную самим Уччелло (впоследствии она стала образцом для скульптора Донателло, который использовал позу для статуи другого кондотьера, Гаттамелаты).
