Итак, пусть союзническое войско призывает тот, кто не дорожит победой, ибо оно куда опасней наемного. Союзническое войско – это верная погибель тому, кто его призывает: оно действует как один человек и безраздельно повинуется своему государю; наемному же войску после победы нужно и больше времени, и более удобные обстоятельства, чтобы тебе повредить; в нем меньше единства, оно собрано и оплачиваемо тобой, и тот, кого ты поставил во главе его, не может сразу войти в такую силу, чтобы стать для тебя опасным соперником. Короче говоря, в наемном войске опаснее нерадивость, в союзническом – доблесть.
В данном случае Макиавелли имеет в виду, разумеется, практику «итальянских войн», когда союзниками тех или иных местных государей выступали Франция и Испания, желавшие закрепиться на итальянской территории. Действительно, каждый успех таких союзников приводил к упрочению их военно-политических позиций в Италии. В целом же автор хочет подчеркнуть следующие обстоятельства:
– нельзя доверять никому, кроме себя самого;
– опираться надо преимущественно на собственные силы;
– закрепить военный успех может только тот, кто гораздо сильнее своих союзников;
– призыв на помощь сильных союзников приведет к их доминированию после совместной победы;
– армия союзников повинуется только своему государю, поэтому она опаснее, нежели разрозненные наемники;
– исходить надо из того, что опасна любая сила, которая не подчиняется тебе безраздельно. Исходя именно из этого тезиса, представляют опасность и союзники, и наемники;
– сравнительно большая опасность со стороны союзников заключается, в частности, в их потенциальной возможности быстро обратиться против тех, с кем совместно они только что воевали против одного врага. Макиавелли вообще очень ценил способность действовать быстро.
Поэтому мудрые государи всегда предпочитали иметь дело с собственным войском. Лучше, полагали они, проиграть со своими, чем выиграть с чужими, ибо не истинна та победа, которая добыта чужим оружием.
Снова как заклинание повторение прежних тезисов. Однако следует обратить внимание, что Макиавелли даже повторы обращает в свою пользу, выдавая афоризм за афоризмом.
Без колебаний сошлюсь опять на пример Чезаре Борджа. Поначалу, когда герцог только вступил в Романью, у него была французская конница, с помощью которой он захватил Имолу и Форли. Позже он понял ненадежность союзнического войска и, сочтя, что наемники менее для него опасны, воспользовался услугами Орсини и Вителли. Но, увидев, что те в деле нестойки и могут ему изменить, он избавился от них и набрал собственное войско. Какова разница между всеми этими видами войск, нетрудно понять, если посмотреть, как изменялось отношение к герцогу, когда у него были только французы, потом – наемное войско Орсини и Вителли и, наконец – собственное войско. Мы заметим, что, хотя уважение к герцогу постоянно росло, в полной мере с ним стали считаться только после того, как все увидели, что он располагает собственными солдатами.
