Комментарии к «Государю» Макиавелли полностью

Макиавелли не мог не осознавать, что «поздние» Медичи восторжествовали над республиканской Флоренцией не потому, что кого-то подкупали, или кто-то оказывал им милость. Основная проблема была скорее в правительстве Содерини, которое совершило крупнейшую ошибку, оставшись в решающий момент традиционно для себя нерешительным, почему оно до конца противилось присоединению к победоносной Священной лиге. В глазах Макиавелли Содерини был государем-неудачником из-за отсутствия virtù, что очень повлияло на его точку зрения относительно эффективного лидерства в республиках, как это и было представлено в «Государе»[306].

Впрочем, легко предположить, что Макиавелли был готов идти на риск. Имеющий истинную доблесть правитель не нуждался в услугах советника. Пришедший к власти благодаря фортуне государь должен был опасаться изменчивости судьбы. Именно ему был нужен очень хороший помощник, каким теоретически и мог бы стать автор «Государя».

В сказанном есть одно огромное противоречие. Такие размышления и такая логика была бы свойственна человеку книжному. Далекому от реальной политики, в которой очень многое определяется сиюминутными изменениями ситуации. Макиавелли прежде – согласно его биографии – был человеком дела, а не книги. Спрашивается, как он мог совершить такую ошибку в отношении Медичи?

Ответ на этот вопрос может быть один. Макиавелли только хотел быть человеком дела. На практике же его сущность всегда была – человек книги. Отсюда все его ошибки в практической политике и жизни. Он никогда бы не стал великим дипломатом и великим советником государя. Ему было суждено просто по его врожденным качествам стать великим политологом.

Итак, Макиавелли объявляет волю и фортуну (voluntà e fortuna) покровителей государей обстоятельством крайне непостоянным и прихотливым. Совершенно очевидно, что противопоставив virtù и собственное оружие, с одной стороны, и фортуну и чужое оружие, с другой, автор психологически делает выбор в пользу первой «пары», считая ее более надежно обеспечивающей интересы государя.

Это – основная максима, во имя которой Никколо идет даже на некоторые издержки в аргументации. Скажем, он не мог не понимать, что выбор Дарием своих «назначенцев» почти всегда не был случаен (хотя ошибки временами происходили). Наверняка царем оценивалась возможность удержать власть в конкретном городе, опираясь не только и не столько на помощь персидских солдат, сколько на свое умение создавать политические коалиции и при необходимости подавлять возмущение сограждан грубой силой или хитростью. Кроме того, чтобы нажить богатство, требуется очень серьезное умение и даже доблесть в макиавеллиевском понимании; впрочем, конечно, исключением остается капитал, полученный в наследство, хотя сохранить его и, тем более приумножить, тоже бывает непросто.