В-третьих, следует обратить внимание, что казнь Рамиро де Орко выглядит в изложении флорентийца типичным популистским жестом. Макиавелли и в этом случае старается обратить внимание читателя на необходимость государю заручиться поддержкой своих подданных.
В-четвертых, Никколо погрешил против исторической истины в описании этого эпизода. Впрочем, не в первый и не в последний раз. Зато приведенный им пример оказался весьма впечатляющим.
Нет оснований считать Макиавелли автором, который проповедует насилие и коварство. Например, в данном случае он действует явно как типичный политический аналитик. Он демонстрирует прием, подчеркивает его эффективность и воздерживается от его этической оценки. Циничная и отстраненная оценка циничного поведения Чезаре Борджиа.
Наконец, следует особо выделить и этнический аспект казни де Орко. Тот был испанцем. Можно было бы предположить, что Макиавелли, который на словах ненавидел чужеземцев, оккупировавших часть Италии, использует это обстоятельство для очередного обличения. Но этого не произошло. Больше того, надо напомнить, что Чезаре Борджиа также был по этническому происхождению испанцем. Это не помешало флорентийцу сделать его одним из героев «Государя».
Если же обратиться к мнению молодого Фридриха об этом отрывке, то оно будет выглядеть следующим образом: «… Цезарь Борджиа никого не наказывал иначе, чем как лютый тиран. Именно он повелел бесчеловечного д’Орко, столь ревностно проводившего его политику, изрубить в куски, чтобы благодаря этому понравиться народу. В нем он наказал орудие своих собственных злодеяний. Тягость бесчеловечности наиболее несносна тогда, когда тиран желает облечь ее в невинность и когда угнетение осуществляется под видом закона»[328]. Эта точка зрения тоже имеет право на существование.
Мы имеем здесь дело с тем, что правильнее всего было бы назвать предусмотрительностью государя. Другое дело, что последняя была связана с крайним цинизмом со стороны Борджиа. Правда, Никколо на это ответил бы, что в тех условиях действовать иначе было бы невозможно. Возможно, что из-за видимого одобрения подобного поведения Макиавелли даже у видных ученых XX века имел репутацию «учителя зла»[329]. Впрочем, эта точка зрения немедленно получила своих оппонентов[330].
Попробуем коротко описать действия Чезаре Борджиа, какими они представлялись Макиавелли. Итак, герцог начинает с того, что заключает союз с Орсини и привлекает их на свою сторону для того, чтобы нанести удар по Колонна и мелким властителям в Романье. Успех приводит к нарушению баланса сил между Орсини и Колонна, что становится опасным для Борджиа. Поскольку Чезаре был заинтересован в создании собственных владений, он не стал поддерживать Колонну для восстановления равновесия между двумя влиятельнейшими семействами. Он попросту нанес сокрушающий удар по Орсини и создал собственную армию. Для того, чтобы добиться если не любви, то уважения со стороны своих новых подданных, он прибегнул к жестокому наведению порядка и популистским мерам. После того, как он укрепил свою власть, ему уже не был нужен союзник в лице Франции. Однако для того, чтобы разорвать прежний альянс, ему нужен был новый союзник, который мог бы противостоять французской армии.
