Борджиа здесь в описании Макиавелли действует по классической для таких случаев схеме. Она была известна, естественно, еще до него, и первым подметил ее отнюдь не автор «Государя». Здесь примечательно, на мой взгляд, то, как именно в этой ситуации действует Никколо. Обратите внимание на изложение событий. Макиавелли здесь явно, будучи от природы драматургом, начинает нагнетать напряжение. Дальше он это сделает с еще большим успехом.
Если говорить об описанном политическом приеме, то в России он применялся все же намного реже, нежели в Италии или в Европе. Дело в том, что политические традиции нашей страны способствовали приверженности родов существующему лидеру. Тем более – князю или царю. Переходы на другую сторону, в отличие от Италии, случались относительно редко. Впрочем, в Смутное время были и исключения. Известен пример действий Лжедмитрия I, который до предела насытил Боярскую Думу своими ставленниками[319].
И еще, если говорить о нашей стране, заслуживает упоминания оригинальный прием недооцененного нашими историками Бориса Годунова, которому Боярская Дума в первое время после его избрания на царство отказывала в праве короноваться. Правитель в этой ситуации действовал нестандартно для России. Располагавшая прекрасной разведкой в Крыму Москва вдруг стала распространять слухи о предстоящем вторжении татар, хотя ей было прекрасно известно, что хан на самом деле готовил поход в Венгрию. Годунов лично возглавил собранное русское войско, а боярам предоставил высшие должности в армии. Они были вынуждены согласиться на это, поскольку в противном случае могли быть обвинены в государственной измене. Во время похода армия дошла только до Серпухова, из-за чего поход прозвали «серпуховским». Сражений, естественно, не было (более того, крымский хан официально признал за Годуновым царский титул). Годунову удалось привлечь на свою сторону сначала провинциальное, а потом и столичное дворянство. В результате сопротивление оппозиции, в том числе и боярской, было сломлено.[320]
По Юсиму: «Расправившись с домом Колонна, герцог собирался свести счеты и с Орсини; он очень хорошо воспользовался представившимся случаем, когда Орсини, слишком поздно распознавшие угрозу для себя в возвышении герцога и Церкви, собрали свой съезд в Маджоне, близ Перуджи. Он послужил причиной к восстанию в Урбино, к волнениям в Романье и навлек на герцога несметное множество бед, с которыми тот справился с помощью французов».
Макиавелли здесь продолжает нагнетать напряжение в описании действий Борджиа. Даже складывается мнение, что речь идет не о трактате, а о современном триллере.
Уточню, что под Церковью здесь в данном конкретном случае имеется в виду прежде всего ее политическое (в тот период и в понимании Макиавелли) воплощение в лице папы Александра VI, который поддерживал своего сына Чезаре Борджиа не только авторитетом подвластного ему института, но и всем остальным, чем только мог. При этом, правда, следует иметь в виду, что речь шла и идет о папских владениях, в которых Чезаре формально был гонфалоньером.
