Откровенный «макиавеллизм», причем именно в той форме, которую принято считать наиболее характерной для учения флорентийца. Знать приводит государя к власти, несмотря на сопротивление низов, а потом государь неожиданно меняет всю расстановку политических сил в стране, начиная отстаивать интересы народа перед лицом знати. Честности и добродетели здесь нет места: значение имеют только интересы. Вообще в конфликте Макиавелли, возможно, видел циничный инструмент абсолютного правления[388].
В России подобная ситуация была с уже упоминавшимся Василием Шуйским. И он как раз сделал ошибку, о которой пишет Макиавелли – откровенно стал на сторону знати, презрев интересы народа. Правда, он старательно опирался на поддержку посадских крупнейших городов страны, что одно время помогло ему выстоять против восставшей провинции. Результат получился точно по раскладу Макиавелли: царь потерял поддержку столичного населения и бояр[389]. Все закончилось низложением.
Здесь тройная рекомендация, являющаяся в основном повтором уже сказанного выше. Во-первых, еще раз говорится о необходимости гибкости в политике. Во-вторых, опять же еще раз утверждается, что для государя важнейшее – привлечь на свою сторону народ. При этом Макиавелли расширяет количество аргументов в пользу альянса правителя с основной массой населения. В-третьих, автор снова настаивает на том, что очень многое должно зависеть от конкретной ситуации, в соответствии с которой и должны приниматься решения.
У Юсима эта фраза звучит так: «В заключение отмечу только, что государь должен жить в дружбе с народом, иначе в беде для него не будет спасения». Этот перевод более точен, причем не только по букве, но и по духу максимы Макиавелли. Причем пусть читателя не смущает, что в переводе Муравьевой это предложение начинает абзац, а у Юсима – заканчивает. На деле это, видимо, техническая погрешность первого издания перевода Муравьевой, которая затем стала мультиплицироваться в последующих публикациях. Во всяком случае, в подлиннике это последнее предложение абзаца.
Очередной пример того, как Макиавелли использует исторические примеры в своих интересах. В частности, справедливости ради следует сказать, что устранением «всего нескольких лиц» Набид не ограничился. Их было гораздо больше. Впрочем, его поддержка широкими слоями спартанского общества действительно была высока, хотя войну с римлянами он и проиграл[390] (не утратив, правда, личной власти в Спарте)[391].
