Любопытно отметить, что вымышленный Владимир Ленский — это второй геттингенский студент среди приятелей Онегина; первым был Каверин (гл. 1, XVI, 6, см. коммент.), который, согласно исторической правде, закончил учебу в семнадцать лет, то есть в возрасте Ленского.
Тынянов (см. коммент. к гл. 2, VIII, 9—14, варианты) видел в Ленском второй главы портрет Кюхельбекера, ездившего в 1820 г. в Германию. Я категорически против поисков прототипов, поскольку они затемняют истинные, всегда атипические приемы гения.
Наречие «прямо», относящееся к «геттингенской», — слабая увертка. В обоих отдельных изданиях второй главы (1826, 1830) дано: «душой филистер геттингенский» вместо окончательного «с душою прямо геттингенской». Булгарин в рецензии на вторую главу, напечатанной в «Северной пчеле» (1826, СХХХII), отметил, что «Philister» — это студенческое жаргонное обозначение горожанина, человека для университета постороннего, в противоположность студенту, тогда как Пушкин (который, между прочим, повторяет ту же ошибку в письме от 7 мая 1826 г. к Алексею Вульфу, дерптскому студенту) имел в виду слово «Bursch»[351] или «Schw"armer»[352], обозначающие студентов. Если бы Пушкин был готов принять совет критика, он мог бы просто переделать строчку на «душою швермер геттингенский», но тогда он не вынес бы торжества Булгарина. Прискорбно, что наш поэт по крайней мере не вернулся к черновику (2369, л. 25 об.) и к первой беловой рукописи: «…школьник геттингенской» (здесь устаревшая форма окончания именительного падежа мужского рода, совпадающая с окончанием творительного падежа женского рода){43}.
7
8—9
Все, что Ленский почерпнул у Канта, можно проследить по той же книге «О Германии» (OEuvres, vol. 11): «[Kant] assigne [au sentiment] le premier rang de la nature humaine… le sentiment du juste et de l'injuste est, selon lui, la loi primitive du coeur, comme l'espace et le temps celle de l'intelligence»[357] (ч. III, гл. 6).
И далее: «.. [De l']application du sentiment de l'infini aux beaux-arts, doit na^itre l' id'eal, c'est-`a-dire le beau, consid'er'e… comme l'image r'ealis'ee de ce que notre ^ame se repr'esente»[358]. Существительное «идеал» станет последним словом последнего стихотворения, на котором в последний раз задремлет бедный поэт перед поединком в шестой главе. Довольно любопытно, что это же слово окажется ключевым в последней строфе последней главы
11
13
14
2—3 Отвергнутый черновой вариант (2369, л. 25 об):
Представляется несомненным, что Пушкин изменил фамилию на «Ленской» (которая впоследствии стала писаться «Ленский»), дабы рифмовать ее с прилагательным «геттингенской» (так стих 6 заканчивается в черновике).
6 Отвергнутые черновые варианты (2369, л. 25 об.) таковы: