Кудрявый школьник Геттингенской…Душой мечтатель Геттингенской…8—12 Черновик (2369, л. 25 об):
Крикун, мятежник и поэт,Он из Германии свободной<Привез> учености плоды:Вольнолюбивые мечты,Дух пылкий, прямо благородный.В этом черновике Пушкин поиграл с «немного вольными мечтами» и «неосторожными мечтами».
В первой беловой рукописи слово «мятежник» благоразумно заменено на «красавец».
<p>VII</p>От хладного разврата светаЕще увянуть не успев,Его душа была согрета4 Приветом друга, лаской дев;Он сердцем милый был невежда,Его лелеяла надежда,И мира новый блеск и шум8 Еще пленяли юный ум.Он забавлял мечтою сладкойСомненья сердца своего;Цель жизни нашей для него12 Была заманчивой загадкой,Над ней он голову ломалИ чудеса подозревал.Здесь Пушкин начинает разработку темы Ленского. Она подразумевает описание естества этого молодого заурядного поэта посредством того языка, который сам Ленский использует в своих элегиях (пример дается в шестой главе), — то размытого смещением несфокусированных слов, то наивно воспаряющего в псевдоклассической манере посредственных французских рифмачей. Даже самый точный перевод склоняется к тому, чтобы, привнеся некий смысл, улучшить неопределенную flou[360] замечательного пушкинского перевоплощения.
Эта строфа (см.: Публикация «Евгения Онегина», пункт 2) была первой строфой романа, которую напечатал Пушкин в конце декабря 1824 г. (в «Северных цветах» Дельвига на 1825 г.). Подозреваю, что причиной, заставившей нашего поэта выбрать эти отрывки (строфы VII–X) для предварительной печати, было стремление привлечь внимание друзей (в строфе VIII) к тому, что ни один из них не постарался разбить сосуд его клеветников (см. коммент. к гл. 4, XIX, 5).
Варианты4 Отвергнутый черновой вариант (2369, л. 25 об.) гласит:
И ласкою парнасских дев.Это доказывает, что Ленский был верен своей нареченной и заигрывал лишь с музами.
9—14 В первой беловой рукописи:
Он знал и труд и вдохновеньеИ освежительный покой,К чему-то в жизни молодойНеизъяснимое влеченье;Страстей кипящих буйный пир,И слезы и сердечный мир.<p>VIII</p>Он верил, что душа роднаяСоединиться с ним должна,Что, безотрадно изнывая,4 Его вседневно ждет она;Он верил, что друзья готовыЗа честь его приять оковыИ что не дрогнет их рука8 Разбить сосуд клеветника;Что есть избранные судьбами,Людей священные друзья;Что их бессмертная семья12 Неотразимыми лучамиКогда-нибудь нас озаритИ мир блаженством одарит.1, 5 <…>
5—6…друзья… оковы… — Тут слышится перекличка с историей Дамона и Пифия (последний получил три дня отсрочки для приведения в порядок своих дел перед казнью; первый же отдал в заклад свою жизнь до возвращения друга) в том виде, как ее изложил Шиллер в балладе «Порука» (1799), существовавшей в нескольких французских переложениях{44}.
9—14 Исключенные стихи (10–14) существуют в двух вариантах. Первая беловая рукопись (ПБ, 9):
Что есть избранные судьбамиЧто жизнь их — лучший неба дар —И мыслей неподкупных жар,И Гений власти над умами,Добру людей посвящены,И славе доблестно равны.Вторая беловая рукопись (из архива братьев Тургеневых):
Что есть избранные судьбамиЛюдей священные друзья,Что их бессмертная семьяНеотразимыми лучами,Когда-нибудь, нас озаритИ мир блаженством одарит. 