Гм! гм! Читатель благородный,Здорова ль ваша вся родня?Позвольте: может быть, угодно4 Теперь узнать вам от меня,Что значит именно родные.Родные люди вот какие:Мы их обязаны ласкать,8 Любить, душевно уважатьИ, по обычаю народа,О Рождестве их навещатьИли по почте поздравлять,12 Чтоб остальное время годаНе думали о нас они…Итак, дай Бог им долги дни!1 Ср.: Байрон, «Дон Жуан», XIV, VII, 2: «Gent… reader…»
12—13 Приверженцы биографического подхода усмотрят здесь воспоминание о внезапном отъезде графини Воронцовой с разобиженным супругом из Одессы в Крым (середина июня 1824 г.).
14…долги дни! — Если это выражение переложить на другой северный язык, то получится «lang dags»[570].
<p>XXI</p>Зато любовь красавиц нежныхНадежней дружбы и родства:Над нею и средь бурь мятежных4 Вы сохраняете права.Конечно так. Но вихорь моды,Но своенравие природы,Но мненья светского поток…8 А милый пол, как пух, легок.К тому ж и мнения супругаДля добродетельной женыВсегда почтенны быть должны;12 Так ваша верная подругаБывает вмиг увлечена:Любовью шутит сатана.5—8 Выразительность перечислений в этой до странности слабой строфе достигается путем нанизывания фраз, начинающихся с «но»:
Конечно, так. Но вихорь моды,Но своенравие природы,Но мненья светского поток…А милый пол, как пух, легок.<p>XXII</p>Кого ж любить? Кому же верить?Кто не изменит нам один?Кто все дела, все речи мерит4 Услужливо на наш аршин?Кто клеветы про нас не сеет?Кто нас заботливо лелеет?Кому порок наш не беда?8 Кто не наскучит никогда?Призрака суетный искатель,Трудов напрасно не губя,Любите самого себя,12 Достопочтенный мой читатель!Предмет достойный: ничегоЛюбезней, верно, нет его.5—8 <…>
9—10 <…>
11Любите самого себя… — Еще одна слабая и банальная строфа. Ср.: Гейне, «Возвращение на родину» («Die Heimkehr», 1823–1824), LXIV, стихи 9, 11, 12, который выразил то же самое гораздо лучше:
Braver Mann!……………………………………………….Schade, dass ich ihn nicht k"ussen kann!Denn ich bin selbst dieser brave Mann.[571]<p>XXIII</p>Что было следствием свиданья?Увы, не трудно угадать!Любви безумные страданья4 Не перестали волноватьМладой души, печали жадной;Нет, пуще страстью безотраднойТатьяна бедная горит;8 Ее постели сон бежит;Здоровье, жизни цвет и сладость,Улыбка, девственный покой,Пропало всё, что звук пустой,12 И меркнет милой Тани младость:Так одевает бури теньЕдва рождающийся день.9—11 Вновь перечисление, напоминающее гл. 2, XXII, 5–8. Улыбка оказывается кстати.
13—14 Под исправленным черновиком этой строфы (2370, л. 52) Пушкин, со свойственным ему суеверным отношением к датам, написал:
«1 генв. 1825 31 дек. 1824».
Символы «буря», «день» и т. п. часто использовались Пушкиным как в стихах, так и в прозе, по отношению к собственной судьбе. И не следует забывать, что Татьяна — это двоюродная сестра его Музы (см. гл. 8, V, 11–14). Конечно же, нашелся критик, углядевший в конце романа аллегорию: Пушкин уступает свою Музу не князю N, а бряцающему шпорами генералу Бенкендорфу (см. коммент. к гл. 8, XLVIII, 5)!
<p>XXIV</p> 