А что ж Онегин? Кстати, братья!Терпенья вашего прошу:Его вседневные занятья4 Я вам подробно опишу.Онегин жил анахоретом;В седьмом часу вставал он летомИ отправлялся налегке8 К бегущей под горой реке;Певцу Гюльнары подражая,Сей Геллеспонт переплывал,Потом свой кофе выпивал,12 Плохой журнал перебирая,И одевался…9Гюльнара — от фр. Gulnare. Эдвард Вильям Лэйн в примечании к главе 23 своего целомудренного переложения «Тысячи и одной ночи» (Edward William Lane, «The Thousand and One Night», London, 1839–1841) пишет (III, 305): «Джюлянар (в просторечии Джюльнар) происходит от персидского guln`ar и означает „цветок граната“». Словари это подтверждают.
В поэме «Корсар» (II, XII) Байрон так описывает свою героиню:
That form, with eye so dark, and cheek so fair,And auburn waves of gemmed and braided hair.(Этот образ с такими темными глазами, и нежными щеками,И каштановыми локонами украшенных жемчугами волос.)В письме Анне Керн от 8 декабря 1825 г. Пушкин пишет: «Byron vient d'acqu'erir pour moi un nouveau charme… c'est vous que je verrai dans Gulnare…»[585]
10Геллеспонт — пролив между Мраморным и Эгейским морями; Дарданеллы.
Байрон писал Генри Друри 3 мая 1810 г.: «Сегодня утром я проплыл от Сестоса до Абидоса. Напрямую расстояние это не превышает и мили, но течение опасным образом его увеличивает… [Я проплыл его] за час и десять минут»
См. также восхитительные строки из конца песни II (CV) «Дон Жуана».
[Juan] could, perhaps, have passed the Hellespont,As once (a feat on which ourselves we prided)Leander, Mr Ekenhead, and I did.([Жуан] возможно, переплыл бы Геллеспонт,Как однажды (к вящей нашей гордости)Переплыли его Леандр, мистер Экенхед и я.)Пушкину они известны были в переложении Пишо (1820)
Варианты13—14 Беловая рукопись (ПБ 14) содержит следующие два отвергнутых стиха, с аккуратной пометой на полях: «en blanc»[586].
И одевался — только врядВы носите ль такой наряд:<p>XXXVIII</p>Вслед за вариантом двустишия из строфы XXXVII следует строфа XXXVIII, тоже отвергнутая. Пушкин начал наряжать Онегина в свои собственные одежды, но потом передумал.
Носил он русскую рубашку,Платок шелковый кушаком;Армяк татарской на распашку4 И шляпу с кровлею как домПодвижный — сим убором чуднымБезнравственным и безрассуднымБыла весьма огорчена8 Псковская дама Дурина,А с ней Мизинчиков — ЕвгенииБыть может толки презирал,А вероятно их не знал,12 Но все ж своих обыкновенийНе изменил в угоду имЗа что был ближним нестерпим.1Носил он… — Бродя в окрестностях своего имения в Михайловском, Пушкин одевался весьма причудливо — то была последняя твердыня его личной свободы, знак отстаивания собственных прав. Полиция и благонамеренные соседи распознали его истинные намерения. Местный купец по фамилии Лапин записал в своем дневнике (29 мая 1825 г.) в Святых Горах:
«И здесь имел щастие видеть Александру Сергеевича Г-на Пушкина, который некоторым образом удивил странною своею, а наприм. У него была надета на голове соломенная шляпа, в ситцевой красной рубашке, опоясавши голубою ленточкою, с железною в руке тростию, с предлинными черными бакинбардами, которые более походят на бороду, также с предлинными ногтями, с которыми он очищал шкорлупу в апельсинах и ел их с большим аппетитом, я думаю, около 1/2 дюжин»[587].
