Комментарий к роману "Евгений Онегин" полностью

Пушкин носил железную трость, чтобы развить верность и меткость руки, готовясь к дуэли, на которой он намеревался при первой же возможности стреляться с Федором Толстым (см. примеч. к гл. 4, XIX, 5). Начал он носить ее после ссоры с одним молдаванином 4 февраля 1822 г. в Кишиневе, по воспоминаниям И. Липранди («Русский архив», 1866, с. 1424), оценившего вес трости в восемнадцать фунтов. Другой источник[588] пишет, что трость, которую Пушкин носил в Михайловском, весила восемь фунтов^{108}.

Журналист А. Измайлов (см. коммент. к гл. 3, XXVII, 4) писал другу 11 сентября 1825 г. из Петербурга, что 29 мая на ярмарке в Святых Горах Пушкин был окружен нищими и давил апельсины обеими руками. Была на нем красная рубаха с воротом, шитым золотом.

«Большая соломенная шляпа» (согласно дневнику Вульфа) была той плетенной из корней белой шляпой («корневой шляпой»), которую Пушкин привез из Одессы. Не следует путать ее с другим головным убором поэта, описанным далее (см. ком мент. к вариантам стиха 4).

3Армяк… — Эта разновидность кафтана представляет собой нечто напоминающее по покрою верхнюю рабочую одежду, обычно из верблюжьей шерсти.

8 Определение псковская по отношению к госпоже Дуриной («Dame Goose») не обязательно означает, что место действия романа совпадает с той местностью в Псковской губернии, где находилось имение Пушкина. Псковская может значить и «родом из Пскова»). Напротив, несколько разрозненных деталей указывают на местность чуть восточнее; но верно также и то, что на протяжении всей поэмы тут и там происходит некое наложение деталей, когда собственные впечатления Пушкина от сельской жизни расцвечивают вымышленную картину обобщенной русской rus[589].

9Мизинчиков — комическая фамилия, у которой, однако, есть двойник — фамилия одного из деревенских соседей Пушкина, Пальчиков^{109}, от слова «пальчик», то есть «маленький палец». Мизинчиков же образован от «мизинчика», «мизинца», фр. l'auriculaire, так что раздраженного господина здесь можно по-английски назвать «Mr. Earfingerlet».

4 Черновик (2370, л. 76 об.):

Отвергнутый черновик:

На полях черновика гл. 5, III–IV (2370, л. 80), воспроизведенного Эфросом (с. 215), есть карандашный набросок: стоящий Пушкин в той самой шляпе и с хлыстом в руке (а вовсе не со знаменитой железной тростью, как полагает Эфрос)^{110}.

1—4 Один из лучших примеров для иллюстрации трудностей особого рода, которые должны иметь в виду переводчики Пушкина, — это следующее четверостишие из строфы XXXIX, описывающее летнее времяпрепровождение Онегина в 1820 г. в его деревенском поместье:

В первом стихе (верно переведенном Тургеневым — Виардо как «La promenade, la lecture, un sommeil profond et salutaire»), прогулки нельзя перевести очевидными «walks», поскольку это русское слово может означать и верховые прогулки, предпринимаемые как в виде спортивных упражнений, так и для удовольствия. В своем переводе я отказался от «promenades» и остановился на «rambles», поскольку это слово с равным успехом может быть употреблено для обозначения как пеших, так и верховых прогулок. Следующее слово означает «reading», а далее идет головоломка: «сон глубокой» подразумевает не только «deep sleep», но и «sound sleep» — «целительный сон» (откуда и двойной эпитет во французском переводе), а также, конечно, и «sleep by night» — «ночной сон» (и в самом деле, в черновике стоит отвергнутое: Прогулки, ночью сон глубокой…). Появляется искушение воспользоваться словом «slumber» — «дремота», что было бы славным эхом (хоть и в иной тональности) аллитераций подлинника (прогулки — глубокой, «rambles» — «slumber»), но подобных изысков переводчику следует остерегаться. Самое верное переложение этого стиха, скорее всего: