В 1826 г. Пушкин обработал, или сочинил, народную песню (одну из трех) про Стеньку (Степана) Разина, знаменитого волжского разбойника (и мятежного донского казака, схваченного и четвертованного в 1671 г.), которая начинается так:

То не конский топ, не людская молвь,Не труба трубача с поля слышится,А погодушка свищет, гудит,Свищет, гудит, заливаетсяЗазывает меня, Стеньку Разина,Погулять по морю…

Мы встречаем похожую интонацию и в замечательной балладе Пушкина «Жених. Простонародная сказка», написанной в июле 1825 г. в Михайловском и состоящей из сорока шести строф (четырехстопные ямбы с мужской рифмовкой и трехстопные ямбы — с женской, babaccee), стихи 137, 153:

Вдруг слышу крик и конский топ…Крик, хохот, песни, шум и звон…

Наташа, купеческая дочь, исчезает на три дня (она заблудилась в лесу, как мы узнаем позже) и возвращается дрожащая и чуть живая. Через некоторое время она вновь становится румяной и веселой и резвится вплоть до того вечера, когда следующее зрелище не сгонит привычного румянца с ее щек: некий молодец во весь опор гонит тройку удалых коней мимо ее крыльца. Затем он сватается, и отец настаивает, чтобы Наташа приняла предложение. На свадебном пиру она просит жениха истолковать один сон (и повествует о лесной тропинке, что привела ее к избе, полной сверкающих сокровищ), который на самом деле оказывается вовсе не сном, а реальной историей убийства, что совершил наш молодец, которого тут же и арестовывают. Эта баллада, которая по форме превосходит даже «Светлану» Жуковского, исполнена великолепных звукоподражаний; к примеру, стихи 117–120 безупречно передают вздохи и шелесты глухого леса:

…в глушиНе слышно было ни душиИ сосны лишь да елиВершинами шумели.

В своем переводе я не смог передать все эти с-с-с и ш-ш-ш и лишь сохранил смысл.

8Людская молвь и конский топ! — Ср. у Прейда в «Рыжем рыбаке» (Praed, «The Red Fisherman»), стих 117:

Neigh of steed, and clang of steel…(Ржанье коня и бряцанье стали…)Варианты

1 Черновики (2370, л. 83 об.):

<Там крысы в розовой ливрее>…Там петухи в цветной ливрее…

Отвергнутая беловая рукопись и отдельное издание пятой главы (1828):

<Там крыса в голубой ливрее>…<Там ворон в голубой ливрее>…Там суетливый еж в ливрее…

Примечания к изданию 1833 г. (ПД 172):

<Там филин на крылатом змее>…Там змей в очках, там еж в ливрее…

5 Черновики (2370, л. 83 об.):

<Там мельница на стуле пляшет>…Тут мельница живая пляшет…

Беловая рукопись и отдельное издание главы:

Там мельница в мундире пляшет…<p>XVIII</p>Он знак подаст – и все хлопочут;Он пьет – все пьют и все кричат;Он засмеется – все хохочут;4 Нахмурит брови – все молчат;Так, он хозяин, это ясно:И Тане уж не так ужасно,И любопытная теперь8 Немного растворила дверь…Вдруг ветер дунул, загашаяОгонь светильников ночных;Смутилась шайка домовых;12 Онегин, взорами сверкая,Из-за стола гремя встает;Все встали: он к дверям идет.

Сравним некоторые подробности и настроения сна Татьяны с концом главы 15 «Сбогара» Нодье, где Антония поверяет Жану свои видения:

«Tout, ici, 'etoit plein de fant^omes. — On y voyoit des aspics d'un vert 'eclatant, comme ceux qui se cachent dans le tronc des saules; d'autres reptiles bien plus hideux, qui ont un visage humain; des g'eants d'emesur'es et sans formes; des t^etes nouvellement tomb'ees… et toi, tu 'etois aussi debout au milieu d'eux, comme le magicien qui pr'esidoit `a tous les enchantements de la mort»[617].

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже