Возвратившись на прежний путь, Пушкин продолжает повествование (XXI, 10 и далее). Как мы знаем из окончательного текста, Татьяна читает онегинские книги (XXI, 10–14; XXII) и из помет на полях (XXIII) делает более или менее определенные заключения о характере их владельца (XXIV).
После строфы XXIV — опять развилка. Пушкин идет окольным путем на протяжении одной строфы (альтернативной XXV), где он собирается оставить Татьяну предаваться мыслям в опустелом chateau[782] и описать внезапный отъезд Онегина из имения (скажем, в феврале или марте 1821 г.). Далее, видимо, остаток седьмой главы был бы посвящен его прибытию в Санкт-Петербург и всплеску патриотических чувств, что повлекли его в путешествие, от которого в тексте осталось, по крайней мере, две трети. Но, сочинив альтернативную строфу XXV, Пушкин вновь переменил свои планы и воротился на магистральный путь. Он остался с Татьяной (XXV) и в той же строфе занялся темой замужества, ведущей в Москву.
<p>XXVI</p>«Не влюблена ль она?» – «В кого же?Буянов сватался: отказ.Ивану Петушкову – тоже.4 Гусар Пыхтин гостил у нас;Уж как он Танею прельщался,Как мелким бесом рассыпался!Я думала: пойдет авось;8 Куда! и снова дело врозь». —«Что ж, матушка? за чем же стало?В Москву, на ярманку невест!Там, слышно, много праздных мест» —12 «Ох, мой отец! доходу мало». —«Довольно для одной зимы,Не то уж дам хоть я взаймы».6 …мелким бесом рассыпался! — Эта идиома означает: «Он, отчаянный малый, расточал ей лукавые комплименты». Ср.: «se r'epandit en compliments»[783].
<p>XXVII</p>Старушка очень полюбилаСовет разумный и благой;Сочлась – и тут же положила4 В Москву отправиться зимой.И Таня слышит новость эту.На суд взыскательному светуПредставить ясные черты8 Провинциальной простоты,И запоздалые наряды,И запоздалый склад речей;Московских франтов и Цирцей12 Привлечь насмешливые взгляды!..О страх! нет, лучше и вернейВ глуши лесов остаться ей.<p>XXVIII</p>Вставая с первыми лучами,Теперь она в поля спешитИ, умиленными очами4 Их озирая, говорит:«Простите, мирные долины,И вы, знакомых гор вершины,И вы, знакомые леса;8 Прости, небесная краса,Прости, веселая природа;Меняю милый, тихий светНа шум блистательных сует…12 Прости ж и ты, моя свобода!Куда, зачем стремлюся я?Что мне сулит судьба моя?»Внутренний монолог Татьяны можно сравнить с элегией Ленского в гл. 6, XXI–XXII.
5—9; XXXII 11–12 Знакомая интонация. См., например, у Поупа («Зима», четвертая (и последняя) пастораль, 1709, стих 89 и три последующие):
Adieu, ye vales, ye mountains, streams and groves…(Прощайте вы, долины, и вы, горы, ручьи и рощи…)<p>XXIX</p>Ее прогулки длятся доле.Теперь то холмик, то ручейОстановляют поневоле4 Татьяну прелестью своей.Она, как с давними друзьями,С своими рощами, лугамиЕще беседовать спешит.8 Но лето быстрое летит.Настала осень золотая.Природа трепетна, бледна,Как жертва, пышно убрана…12 Вот север, тучи нагоняя,Дохнул, завыл – и вот самаИдет волшебница зима.5—7 Ср. у Козлова, «Княгиня Наталья Долгорукая» (1828), ч. I, строфа XIV, стихи 16, 18–19:
С прудом, деревьями, цветами.………………………………………Как с незабытыми друзьямиОпять увиделась она…См. коммент. к гл. 7, XV, 8—14; XVI, 1–7.
Вариант5—6 Черновик (2371, л. 71 об)
С дубовой рощею, с лугами,Она как с милыми друзьями…<p>XXX</p>